Неточные совпадения
— Кого испугался-то? —
удивился не прочухавшийся хорошенько после вчерашних пельменей писарь.
— Вот так фунт! —
удивился в свою очередь Лиодор. — Это, значит, родитель женихов-то, которые наезжали на той неделе… Богатеющий старичонко!
— Ты это что добрых-то людей пугаешь? — еще раз
удивился хозяин улыбаясь. — Бродяга не бродяга, а около этого.
Все
удивлялись только одному, откуда хитрый немец берет деньги, чтобы так наряжать жену: ни торговли, ни службы, ни определенных занятий, ни капитала, а живет на широкую ногу.
— Зачем? —
удивился Штофф. — О, батенька, здесь можно сделать большие дела!.. Да, очень большие! Важно поймать момент… Все дело в этом. Край благодатный, и кто пользуется его богатствами? Смешно сказать… Вы посмотрите на них: никто дальше насиженного мелкого плутовства не пошел, или скромно орудует на родительские капиталы, тоже нажитые плутовством. О, здесь можно развернуться!.. Только нужно людей, надежных людей. Моя вся беда в том, что я русский немец… да!
— Да разве я тебя звал? —
удивлялся Харитон Артемьич, продирая глаза.
Устраивался круг, и Полуянов пускался в пляс. Харитина действительно плясала русскую мастерски, и мать только
удивлялась, где она могла научиться разным вывертам. Такая пляска заканчивалась каким-нибудь неистовым коленом разудалого исправника: он начинал ходить колесом, кувыркался через голову и т. д.
Галактион с особенным вниманием посмотрел на Ечкина и еще раз
удивился: решительно ничего особенного в нем не было.
— Да ты с ума сошел, Галактион? —
удивилась даже смелая на все Харитина.
— Что же это будет? —
удивлялись недавние запольские богачи. — Что же нам-то останется? Все немцы забирают.
Рабочие
удивлялись, встречая теперь Галактиона.
— А, это ты! —
удивился старик. — Вот и отлично. Жернов у нас что-то того, припадает краем.
Харитона Артемьевича не было дома, — он уехал куда-то по делам в степь. Агния уже третий день гостила у Харитины. К вечеру она вернулась, и Галактион
удивился, как она постарела за каких-нибудь два года. После выхода замуж Харитины у нее не осталось никакой надежды, — в Заполье редко старшие сестры выходили замуж после младших. Такой уж установился обычай. Агния, кажется, примирилась с своею участью христовой невесты и мало обращала на себя внимания. Не для кого было рядиться.
— Откуда вы узнали, Карл Карлыч? —
удивился Галактион.
Для Ечкина это было совсем не убедительно. Он развил широкий план нового хлебного дела, как оно ведется в Америке. Тут были и элеватор, и подъездные пути, и скорый кредит, и заграничный экспорт, и интенсивная культура, — одним словом, все, что уже существовало там, на Западе. Луковников слушал и мог только
удивляться. Ему начинало казаться, что это какой-то сон и что Ечкин просто его морочит.
Крошечная детская с одним окном и двумя кроватями привела мисс Дудль еще раз в ужас, а потом она уже перестала
удивляться. Гости произвели в детской что-то вроде обыска. Мисс Дудль держала себя, как опытный сыщик: осмотрела игрушки, книги, детскую кровать, заглянула под кровать, отодвинула все комоды и даже пересчитала белье и платья. Стабровский с большим вниманием следил за ней и тоже рассматривал детские лифчики, рубашки и кофточки.
Впоследствии сам Тарас Семеныч
удивлялся, как он мог решиться на такой важный шаг и как вообще мог позволить совершенно посторонним людям вмешиваться в свою интимную жизнь.
— Что ты говоришь? —
удивлялся Галактион. — Никого я не думал бросать.
Как бы он
удивился, если б узнал, что писала сама Харитина!
Входя в роль матери, Анфуса Гавриловна искренне
удивлялась, что Катя зовет мамой не ее, а дочь Серафиму.
— Вот тебе и зять! —
удивлялся Харитон Артемьич. — У меня все зятья такие: большая родня — троюродное наплевать. Ты уж лучше к Булыгиным-то не ходи, только себя осрамишь.
Эта новость была отпразднована у Стабровского на широкую ногу. Галактион еще в первый раз принимал участие в таком пире и мог только
удивляться, откуда берутся у Стабровского деньги. Обед стоил на плохой конец рублей триста, — сумма, по тугой купеческой арифметике, очень солидная. Ели, пили, говорили речи, поздравляли друг друга и в заключение послали благодарственную телеграмму Ечкину. Галактион, как ни старался не пить, но это было невозможно. Хозяин так умел просить, что приходилось только пить.
— Ах, ты какой!.. —
удивлялся писарь. — Да ведь ежели разобрать правильно, так все мы у батюшки-то царя воры и взяточники. Правду надо говорить… Пчелка, и та взятку берет.
— Откуда только вызнают эти бабы! —
удивлялся писарь и, хлопнув Галактиона по плечу, прибавил: — А ты не сумлевайся. Без стыда лица не износишь, как сказывали старинные люди, а перемелется — мука будет.
Михей Зотыч, наоборот, нисколько не
удивился возвращению Галактиона. Скитский старец попрежнему сидел в углу, и Галактион обрадовался, что он здесь, как живой посредник между ним и отцом.
Доктор присутствовал при этой сцене немым свидетелем и только мог
удивляться. Он никак не мог понять поведения Харитины. Разрешилась эта сцена неожиданными слезами. Харитина села прямо на пол и заплакала. Доктор инстинктивно бросился ее поднимать, как человека, который оступился.
Подходя к дому, Галактион
удивился, что все комнаты освещены. Гости у них почти не бывали. Кто бы такой мог быть? Оказалось, что приехал суслонский писарь Замараев.
Замараев поселился у Галактиона, и последний был рад живому человеку. По вечерам они часто и подолгу беседовали между собой, и Галактион мог только
удивляться той особенной деревенской жадности, какою был преисполнен суслонский писарь, — это не была даже жажда наживы в собственном смысле, а именно слепая и какая-то неистовая жадность.
— Это в деревню-то? —
удивилась Харитина. — Да вы там с женой оба с ума спятили!
— Это нас не касается, милый человек. Господин Стабровский сами по себе, а мы сами по себе… да-с. И я даже
удивляюсь, что вам от меня нужно.
— Уж эта Бубниха! —
удивлялась Анфуса Гавриловна. — И что ей было изводить девушку? Подвела жениха, а потом сама за него поклалась.
— Что это попритчилось нашей исправнице? —
удивлялась Анфуса Гавриловна. — Раньше-то Агнию и за сестру не считала.
Галактион действительно целую зиму провел в поездках по трем уездам и являлся в Заполье только для заседаний в правлении своего банка. Он начинал увлекаться грандиозностью предстоявшей борьбы и работал, как вол. Домой он приезжал редким гостем и даже как-то не
удивился, когда застал у себя Харитину, которая только что переехала к нему жить.
Почти каждый раз, просыпаясь утром, доктор несколько времени
удивлялся и старался сообразить, где он и что с ним.
Семейная жизнь доктора сложилась как-то странно, и он
удивлялся фантазии Прасковьи Ивановны выйти за него замуж.
Какие отношения были у Галактиона с Харитиной, никто не знал, но все говорили, что он живет с ней, и
удивлялись отчаянной смелости бывшей исправницы грешить на глазах у сестры.
Вечером этого дня дешевка закончилась. Прохоров был сбит и закрыл кабаки под предлогом, что вся водка вышла. Галактион сидел у себя и подсчитывал, во сколько обошлось это удовольствие. Получалась довольно крупная сумма, причем он не мог не
удивляться, что Стабровский в своей смете на конкуренцию предусмотрел почти из копейки в копейку ее стоимость специально для Суслона. Именно за этим занятием накрыл Галактиона отец. Он, по обыкновению, пробрался в дом через кухню.
— Просто не понимаю, что сделалось с женой, —
удивлялся Замараев, разводя руками. — Уж я как ее уговаривал: не бери мамынькиных денег. Проживем без них… А разве с бабой сговоришь?
— Это что? —
удивился Галактион.
— Что с тобой? —
удивился Галактион. — Идем в комнату.
Купцы могли только
удивляться, как такой ничтожный учителишко осмеливался перечить самому Павлу Степанычу и даже вот на волос его не боялся.
Особым выдающимся торжеством явилось открытие первой газеты в Заполье. Главными представителями этого органа явились Харченко и доктор Кочетов. Последний даже не был пьян и поэтому чувствовал себя в грустном настроении. Говорили речи, предлагали тосты и составляли планы похода против плутократов. Харченко расчувствовался и даже прослезился. На торжестве присутствовал Харитон Артемьич и мог только
удивляться, чему люди обрадовались.
Сидя в Тюмени, где сосредоточивалась вся навигационная деятельность, Галактион мог только
удивляться мертвой сибирской косности.
Когда Ечкин уходил, Харитина искренне
удивлялась.
Он рассказывал ей самые смешные анекдоты,
удивлялся красотам пустынных берегов Ключевой и даже дошел до того, что начал декламировать стихи.
Сидя где-нибудь в кабаке, Полуянов часто
удивлялся: что было бы, если б эти мужланы узнали, кто он такой… д-да.
— Ведь отчего погиб? —
удивлялся Полуянов, подавленный воспоминаниями своего роскошества. — А? От простого деревенского попа… И из-за чего?.. Уж ежели бы на то пошло и я захотел бы рассказать всю матку-правду, да разве тут попом Макаром пахнет?
— Чему же ты
удивляешься? Сам не лучше меня.
— Чего же бояться, папа? —
удивлялась Дидя. — Под старость ты делаешься сентиментальным.
Что же, пусть все видят,
удивляются, презирают, жалеют.