Неточные совпадения
Дальше скитники ехали
молча и только переглядывались и шептали молитвы, когда на раскатах разносило некованные сани. Они еще вывалились раз пять, но ничего не говорили, а только опасливо озирались по сторонам. В одном месте Анфим больно зашиб руку и только улыбнулся. Ох, не любит антихрист, когда обличают его лестные кознования. Вон как ударил, и прямо по руке, которая творит крестное знамение. На, чувствуй,
старец Анфим!
Михей Зотыч только слушал и
молчал, моргая своими красными веками. За двадцать лет он мало изменился, только сделался ниже. И все такой же бодрый, хотя уж ему было под девяносто. Он попрежнему сосал ржаные корочки и запивал водой.
Старец Анфим оставался все таким же черным жуком. Время для скитников точно не существовало.
Старец Анфим
молчал всю дорогу, не желая поддаваться бесовскому смущению, а тут накинулся на Михея Зотыча...
Неточные совпадения
Толпа моментально, вся как один человек, склоняется головами до земли пред
старцем инквизитором, тот
молча благословляет народ и проходит мимо.
Из монахов находились, даже и под самый конец жизни
старца, ненавистники и завистники его, но их становилось уже мало, и они
молчали, хотя было в их числе несколько весьма знаменитых и важных в монастыре лиц, как например один из древнейших иноков, великий молчальник и необычайный постник.
А
старец уже заметил в толпе два горящие, стремящиеся к нему взгляда изнуренной, на вид чахоточной, хотя и молодой еще крестьянки. Она глядела
молча, глаза просили о чем-то, но она как бы боялась приблизиться.
Вслед за июньскими баррикадами пали и типографские станки. Испуганные публицисты приумолкли. Один
старец Ламенне приподнялся мрачной тенью судьи, проклял — герцога Альбу Июньских дней — Каваньяка и его товарищей и мрачно сказал народу: «А ты
молчи, ты слишком беден, чтоб иметь право на слово!»
Вечером долго сидели за чайным столом. Шли разговоры веселые, велась беседа шутливая, задушевная. Зашла речь про скиты, и Патап Максимыч на свой конек попал — ни конца, ни краю не было его затейным рассказам про матерей, про белиц, про «леших пустынников», про бродячих и сидячих
старцев и про их похожденья с бабами да с девками. До упаду хохотал Сергей Андреич, слушая россказни крестного;
молчала Аграфена Петровна, а Марфа Михайловна сказала детям: