Неточные совпадения
— Он и то с бурачком-то ворожил в курье, — вступился молодой парень с рябым лицом. — Мы, значит, косили, а с угору и видно, как по осокам он
ходит… Этак из-под руки приглянет на реку, а потом присядет и в бурачок себе опять глядит. Ну, мы его и взяли, потому…
не прост человек. А в бурачке у него вода…
— Был такой грех, Флегонт Василич… В том роде, как утенок попался: ребята с покоса привели. Главная причина —
не прост человек. Мало ли бродяжек в лето-то
пройдет по Ключевой; все они на один покрой, а этот какой-то мудреный и нас всех дурачками зовет…
Ряды изб, по сибирскому обычаю, выходили к реке
не лицом, а огородами, что имело хозяйственное значение: скотину поить ближе, а бабам за водой
ходить.
— Што, на меня любуешься? — пошутил Колобов, оправляя пониток. — Уж каков есть: весь тут. Привык по-домашнему
ходить, да и дорожка выпала
не близкая. Всю Ключевую, почитай, пешком
прошел. Верст с двести будет… Так оно по-модному-то и неспособно.
— А привык я. Все пешком больше
хожу: которое место пешком
пройдешь, так оно памятливее. В Суслоне чуть было
не загостился у твоего зятя, у писаря… Хороший мужик.
— Высмотрел я место себе под мельницу, — объяснял старик сыновьям. — Всю Ключевую
прошел — лучше
не сыскать. Под Суслоном, где Прорыв.
Этот Шахма был известная степная продувная бестия; он любил водить компанию с купцами и разным начальством. О его богатстве
ходили невероятные слухи, потому что в один вечер Шахма иногда проигрывал по нескольку тысяч, которые платил с чисто восточным спокойствием. По наружности это был типичный жирный татарин, совсем без шеи, с заплывшими узкими глазами. В своей степи он делал большие дела, и купцы-степняки
не могли обойти его власти. Он приехал на свадьбу за триста верст.
— В лес
ходить —
не бояться волков, а делать дело, так по-настоящему.
— Харитина, помнишь мою свадьбу? — заговорил он,
не открывая глаз, — ему страстно хотелось исповедаться. — Тогда в моленной… У меня голова закружилась… и потом весь вечер я видел только тебя. Это грешно… я мучился… да. А потом все
прошло… я привык к жене… дети пошли… Помнишь, как ты меня целовала тогда на мельнице?
Они
прошли в новую заднюю избу, где за столом сидел какой-то низенький, черный, как жук, старик. Спиридон сделал ему головой какой-то знак, и старик вышел. Галактиону показалось, что он где-то его видел, но где —
не мог припомнить.
Здесь Галактиона нашла Харитина. Она шла, обмахиваясь веером, с развязностью и шиком настоящей клубной дамы. Великолепное шелковое платье тащилось длинным шлейфом, декольтированные плечи, голые руки — все было в порядке. Но красивое лицо было бледно и встревожено. Она сначала
прошла мимо,
не узнав Галактиона, а потом вернулась и строго спросила...
Ну, Мышников-то долго
ходил около меня, а потом и
не выдержал.
Хотя Харитон Артемьич и предупредил зятя относительно Булыгиных, а сам
не утерпел и под пьяную руку все разболтал в клубе. Очень уж ловкий анекдот выходил. Это происшествие облетело целый город, как молния. Очень уж постарался Илья Фирсыч. Купцы хохотали доупаду. А тут еще суслонский поп
ходит по гостиному двору и рассказывает, как Полуянов морозит у него на погребе скоропостижное девичье тело.
— Значит,
ходите почаще мимо, без вас веселее?.. Поп,
не гордись… В некоторое время и мы с Ермилычем можем пригодиться.
Вообще, как ни поверни, — скверно. Придется еще по волости отсчитываться за десять лет, — греха
не оберешься. Прежде-то все
сходило, как по маслу, а нынче еще неизвестно, на кого попадешь. Вот то ли дело Ермилычу: сам большой, сам маленький, и никого знать
не хочет.
— Ах, какой ты! Со богатых-то вы все оберете, а нам уж голенькие остались. Только бы на ноги встать, вот главная причина. У тебя вон пароходы в башке плавают, а мы по сухому бережку с молитвой будем
ходить. Только бы мало-мало в люди выбраться, чтобы перед другими
не стыдно было. Надоело уж под начальством сидеть, а при своем деле сам большой, сам маленький. Так я говорю?
— А ежели я его люблю, вот этого самого Галактиона? Оттого я женил за благо время и денег
не дал, когда в отдел он пошел… Ведь умница Галактион-то, а когда в силу войдет, так и никого бояться
не будет. Теперь-то вон как в нем совесть
ходит… А тут еще отец ему спуску
не дает. Так-то, отче!
Этот визит все-таки обеспокоил Галактиона. Дыму без огня
не бывает. По городу благодаря полуяновскому делу
ходили всевозможные слухи о разных других назревавших делах, а в том числе и о бубновской опеке. Как на беду, и всеведущий Штофф куда-то провалился. Впрочем, он скоро вернулся из какой-то таинственной поездки и приехал к Галактиону ночью, на огонек.
—
Не понимаешь? Для других я лишенный прав и особенных преимуществ, а для тебя муж… да. Другие-то теперь радуются, что Полуянова лишили всего, а сами-то еще хуже Полуянова… Если бы
не этот проклятый поп, так я бы им показал. Да еще погоди, доберусь!.. Конечно, меня
сошлют, а я их оттуда добывать буду… хха! Они сейчас радуются, а потом я их всех подберу.
По наружности Прохоров напоминал ветхозаветного купца. Он
ходил в длиннополом сюртуке, смазных сапогах и ситцевой рубахе. На вид ему можно было дать лет шестьдесят, хотя ни один седой волос
не говорил об этом. Крепкий вообще человек. Когда Галактион принялся излагать подробно свою миссию, Прохоров остановил его на полдороге.
Галактион больше
не разговаривал с ней и старался даже
не смотреть в ее сторону. Но он
не мог
не видеть Ечкина, который ухаживал за Харитиной с откровенным нахальством. У Галактиона перед глазами начали
ходить красные круги, и он после завтрака решительным тоном заявил Харитине...
— Я? Пьяный? — повторил машинально Галактион, очевидно
не понимая значения этих слов. — Ах, да!.. Действительно, пьян… тобой пьян. Ну, смотри на меня и любуйся, несчастная. Только я
не пьян, а
схожу с ума. Смейся надо мной, радуйся. Ведь ты знала, что я приду, и вперед радовалась? Да, вот я и пришел.
— Лучше бы уж его в Сибирь
сослали, — думал он вслух. — Может, там наладился бы парень… Отец да мать
не выучат, так добрые люди выучат. Вместе бы с Полуяновым и отправить.
— Ну вас совсем! Отстаньте!
Не до вас! С пустяками только пристаешь. У меня в башке-то столбы
ходят от заботы, а вы разные пустяки придумываете. Симке скажи, промежду прочим, что я ее растерзаю.
Серафима относилась к сестре как-то безразлично и больше
не ревновала ее к мужу. По целым дням она
ходила вялая и апатичная и оживлялась только вечером, когда непременно усаживала Харитину играть в дурачки. Странно, что Харитина покорно исполняла все ее капризы.
Уговоры матери тоже
не производили никакого действия, как наговоры и нашептывания разных старушек, которых подсылала Анфуса Гавриловна. Был даже выписан из скитов старец Анфим, который отчитывал Серафиму по какой-то старинной книге, но и это
не помогло. Болезнь шла своим чередом. Она растолстела, опухла и
ходила по дому, как тень. На нее было страшно смотреть, особенно по утрам, когда ломало тяжелое похмелье.
— И то поговаривают, Галактион Михеич. Зарвался старичок… Да и то сказать, горит у нас работа по Ключевой. Все так и рвут… Вот в Заполье вальцовая мельница Луковникова, а другую уж строят в верховье Ключевой. Задавят они других-то крупчатников… Вот уж здесь околачивается доверенный Луковникова: за нашею пшеницей приехал. Своей-то
не хватает… Что только будет, Галактион Михеич. Все точно с ума
сошли, так и рвут.
— Я
ходил к нему, к хохлу, и говорил с ним. Как, говорю, вам
не совестно тому подобными делами заниматься? А он смеется и говорит: «Подождите, вот мы свою газету откроем и прижимать вас будем, толстосумов». Это как, по-вашему? А потом он совсем обошел стариков, взял доверенность от Анфусы Гавриловны и хочет в гласные баллотироваться, значит, в думу. Настоящий яд…
Еще раз в отцовском доме сошлись все сестры. Даже пришла Серафима,
не показывавшаяся нигде. Все
ходили с опухшими от слез глазами. Сошлись и зятья. Самым деятельным оказался Замараев. Он взял на себя все хлопоты, суетился, бегал и старался изо всех сил.
— Все под богом
ходим, Харитон Артемьич, — уклончиво ответил Михей Зотыч, моргая и шамкая. — Господь даде, господь отъя… Ох,
не возьмем с собой ничего, миленький! Все это суета.
Целый день Галактион
ходил грустный, а вечером, когда зажгли огонь, ему сделалось уж совсем тошно. Вот здесь сидела Харитина, вот на этом диване она спала, — все напоминало ее, до позабытой на окне черепаховой шпильки включительно. Галактион долго пил чай, шагал по комнате и
не мог дождаться, когда можно будет лечь спать. Бывают такие проклятые дни.
Прежде были просто толстосумы, влияние которых
не переходило границ тесного кружка своих однокашников, приказчиков и покупателей, а теперь капитал,
пройдя через банковское горнило, складывался уже в какую-то стихийную силу, давившую все на своем пути.
—
Не беспокойся, никуда
не уйду… Помолиться богу
сходил, с попом поговорил, потом старика Нагибина встретил.
Так братья и
не успели переговорить. Впрочем, взглянув на Симона, Галактион понял, что тут всякие разговоры излишни. Он опоздал. По дороге в комнату невесты он встретил скитского старца Анфима, — время
проходило, минуя этого человека, и он оставался таким же черным, как в то время, когда венчал Галактиона. За ним в скит был послан нарочный гонец, и старик только что приехал.
Прошло после свадьбы
не больше месяца, как по городу разнеслась страшная весть. Нагибин скоропостижно умер. Было это вскоре после обеда. Он поел какой-то ухи из соленой рыбы и умер. Когда кухарка вошла в комнату, он лежал на полу уже похолодевший. Догадкам и предположениям
не было конца. Всего удивительнее было то, что после миллионера
не нашли никаких денег. Имущество было в полной сохранности, замки все целы, а кухарка показывала только одно, что хозяин ел за час до смерти уху.
Ходили упорные слухи, что отравил старика
не кто другой, как Ечкин.
Стабровского приятно поразило то внимание, с каким ухаживала за ним Дидя. Она
ходила за ним, как настоящая сиделка. Стабровский
не ожидал такой нежности от холодной по натуре дочери и был растроган до глубины души. И потом Дидя делала все так спокойно, уверенно, как совсем взрослая опытная женщина.
— Вот именно к таким средним людям и принадлежит Казимир, папа. Я это понимаю. Ведь эта безличная масса необходима, папа, потому что без нее
не было бы и выдающихся людей, в которых, говоря правду, я как-то плохо верю. Как мне кажется, время таинственных принцев и еще более таинственных принцесс
прошло.
Она
не стала пить чай, хотя отец и Ечкин каждый вечер ждали ее возвращения, как было и сегодня, а
прошла прямо в свою комнату, заперлась на крючок и бросилась на кровать.
Да, все было рассчитано вперед и даже процент благодеяния на народную нужду, и вдруг
прошел слух, что Галактион самостоятельно закупил где-то в Семипалатинской области миллионную партию хлеба, закупил в свою голову и даже
не подумал о компаньонах. Новость была ошеломляющая, которая валила с ног все расчеты. Штофф полетел в Городище, чтоб объясниться с Галактионом.
— Отчего вы
не хотите идти за него замуж? Он был бы другой, поверьте мне… Ведь он
сходит с ума вот уже три года.
Увлекшись этим богословским спором, Вахрушка, кажется, еще в первый раз за все время своей службы
не видал, как приехал Мышников и
прошел в банк. Он опомнился только, когда к банку сломя голову прискакал на извозчике Штофф и,
не раздеваясь, полетел наверх.
— Ничего я
не знаю! — резко ответил Галактион. — А вы с ума
сошли!