Неточные совпадения
Я бы ему
на свои
деньги веревку купил, только бы повесился…
— Ах, аспид! ах, погубитель! — застонал старик. — Видел, Михей Зотыч? Гибель моя, а не сын… Мы с Булыгиным
на ножах, а он, слышь, к Булыгиным. Уж я его, головореза, три раза проклинал и
на смирение посылал в степь, и своими руками терзал — ничего не берет. У других отцов сыновья — замена, а мне нож вострый. Сколько я
денег за него переплатил!
— Есть и такой грех. Не пожалуемся
на дела, нечего бога гневить. Взысканы через число… Только опять и то сказать, купца к купцу тоже не применишь. Старинного-то, кондового купечества немного осталось, а развелся теперь разный мусор. Взять вот хоть этих степняков, — все они с бору да с сосенки набрались. Один приказчиком был, хозяина обворовал и
на воровские
деньги в люди вышел.
— Вот ращу дочь, а у самого кошки
на душе скребут, — заметил Тарас Семеныч, провожая глазами убегавшую девочку. — Сам-то стар становлюсь, а с кем она жить-то будет?.. Вот нынче какой народ пошел: козырь
на козыре. Конечно, капитал будет, а только
деньгами зятя не купишь, и через золото большие слезы льются.
Одно оставалось у него
на душе — и при
деньгах он оставался подневольным человеком, неся отцовское иго.
— Ну, капитал дело наживное, — спорила другая тетка, — не с
деньгами жить… А вот карахтером-то ежели в тятеньку родимого женишок издастся, так уж оно не того… Михей-то Зотыч, сказывают, двух жен в гроб заколотил. Аспид настоящий, а не человек. Да еще сказывают, что у Галактиона-то Михеича уж была своя невеста
на примете, любовным делом, ну, вот старик-то и торопит, чтобы огласки какой не вышло.
Такое поведение, конечно, больше всего нравилось Анфусе Гавриловне, ужасно стеснявшейся сначала перед женихом за пьяного мужа, а теперь жених-то в одну руку с ней все делал и даже сам укладывал спать окончательно захмелевшего тестя. Другим ужасом для Анфусы Гавриловны был сын Лиодор, от которого она прямо откупалась: даст
денег, и Лиодор пропадет
на день,
на два. Когда он показывался где-нибудь
на дворе, девушки сбивались, как овечье стадо, в одну комнату и запирались
на ключ.
Все удивлялись только одному, откуда хитрый немец берет
деньги, чтобы так наряжать жену: ни торговли, ни службы, ни определенных занятий, ни капитала, а живет
на широкую ногу.
— Э-э… Шахма любит карта… Один карта
на левой нога, другой карта
на правой нога. Купца много смеял, а Шахма много платил… Исправник любит
деньга Шахма… Шахма любит исправник.
Стояла осень, и рабочих
на месте нельзя было достать ни за какие
деньги, пока не кончится уборка хлеба.
Галактион объяснил, и писарь только развел руками. Да, хитрая штучка, и без
денег и с
деньгами. Видно, не старые времена, когда
деньги в землю закапывали да по подпольям прятали. Вообще умственно. Писарь начинал смотреть теперь
на Галактиона с особенным уважением, как
на человека, который из ничего сделает, что захочет. Ловкий мужик, нечего оказать.
— А вы того не соображаете, что крупчатка хлеб даст народам? — спросил писарь. — Теперь
на одной постройке сколько народу орудует, а дальше — больше. У которых мужичков хлеб-то по три года лежит, мышь его ест и прочее, а тут
на, получай наличные денежки. Мужичок-то и оборотится с
деньгами и опять хлебца подвезет.
—
Деньги — весьма сомнительный и даже опасный предмет, — мягко не уступал поп Макар. — Во-первых,
деньги тоже к рукам идут, а во-вторых, в них сокрыт великий соблазн.
На что мужику
деньги, когда у него все свое есть: и домишко, и землица, и скотинка, и всякое хозяйственное обзаведение? Только и надо
деньги, что
на подати.
Путешественники несколько раз ночевали в поле, чтобы не тратиться
на постой. Михей Зотыч был скуп, как кощей, и держал солдата впроголодь. Зачем напрасно
деньги травить? Все равно — такого старого черта не откормишь. Сначала солдат роптал и даже ругался.
— Да ведь народу же деньги-то пойдут, старичок? Ах, какой ты!.. Теперь хлеб напрасно пропадает, а тогда
на, получай наличными. Все будут довольны… Так-то!
—
На одну восьмую копейки с пуда больше, чем
на рынке… Это… это составит за пять тысяч пудов ровно шесть рублей двадцать пять копеек. Кажется, я выражаюсь ясно? Ведь
деньги не валяются
на дороге?
Штофф попал в самое больное место скуповатого деревенского батюшки. Он жил бездетным, вдвоем с женой, и всю любовь сосредоточил
на скромном стяжании, — его интересовали не столько сами по себе
деньги, а главным образом процесс их приобретения, как своего рода спорт.
Теперь пшеница заготовлялась вперед за год и покупалась
на наличные
деньги.
— А какие там люди, Сима, — рассказывал жене Галактион, — смелые да умные! Пальца в рот не клади… И все дело ведется в кредит. Капитал — это вздор. Только бы умный да надежный человек был, а
денег сколько хочешь. Все дело в обороте. У нас здесь и капитал-то у кого есть, так и с ним некуда деться. Переваливай его с боку
на бок, как дохлую лошадь. Все от оборота.
— Я пришлю
денег из Суслона
на прокорм, а за квартиру потом рассчитаюсь.
У жены Галактион тоже не взял ни копейки, а заехал в Суслон к писарю и у него занял десять рублей. С этими
деньгами он отправился начинать новую жизнь.
На отца Галактион не сердился, потому что этого нужно было ожидать.
Штофф занимал очень скромную квартирку. Теперь небольшой деревянный домик принадлежал уже ему, потому что был нужен для ценза по городским выборам. Откуда взял немец
денег на покупку дома и вообще откуда добывал средства — было покрыто мраком неизвестности. Галактион сразу почувствовал себя легче в этих уютных маленьких комнатах, — у него гора свалилась с плеч.
Галактион перевел разговор
на другое. Он по-купечески оценил всю их обстановку и прикинул в уме, что им стоило жить. Откуда у исправника могут такие
деньги взяться? Ведь не щепки,
на дороге не подымешь.
— Уж это не мое дело, — равнодушно ответила Харитина. — Когда
на молоденьких женятся, так о
деньгах не думают.
Галактион понял только одно, что производилось разорение спившегося купца
на самом законном основании, а затем, что
деньги можно получать совершенно даром.
— Она ждет не дождется, когда муж умрет, чтобы выйти замуж за Мышникова, — объяснила Харитина эту политику. — Понимаешь, влюблена в Мышникова, как кошка. У ней есть свои
деньги, и ей наплевать
на мужнины капиталы. Все равно прахом пойдут.
— Да я сама бы ему с радостью все отдала:
на, милый, ничего не жаль. И
деньги, доктор, к рукам.
Смутила эта просьба Луковникова, но точно
на него что нашло — пошел и дал
деньги.
— А как вы думаете относительно сибирской рыбы? У меня уже арендованы пески
на Оби в трех местах. Тоже дело хорошее и верное. Не хотите? Ну, тогда у меня есть пять золотых приисков в оренбургских казачьих землях… Тут уж дело вернее смерти. И это не нравится? Тогда, хотите, получим концессию
на устройство подъездного пути от строящейся Уральской железной дороги в Заполье? Через пять лет вы не узнали бы своего Заполья: и банки, и гимназия, и театр, и фабрики кругом. Только нужны люди и
деньги.
— Знаете что, не люблю я вашего Стабровского! Нехорошее он дело затевает, неправильное… Вконец хочет спаивать народ. Бог с ними и с
деньгами, если
на то пошло!
—
На свои
деньги веревку куплю, только пусть повесится!..
Эта новость была отпразднована у Стабровского
на широкую ногу. Галактион еще в первый раз принимал участие в таком пире и мог только удивляться, откуда берутся у Стабровского
деньги. Обед стоил
на плохой конец рублей триста, — сумма, по тугой купеческой арифметике, очень солидная. Ели, пили, говорили речи, поздравляли друг друга и в заключение послали благодарственную телеграмму Ечкину. Галактион, как ни старался не пить, но это было невозможно. Хозяин так умел просить, что приходилось только пить.
— Удивил!.. Ха-ха!.. Флегонт Васильич, отец родной, удивил! А я-то всего беру сто
на сто процентов… Меньше ни-ни! Дело полюбовное: хочешь — не хочешь. Кто шубу принесет в заклад, кто телегу, кто снасть какую-нибудь…
Деньги деньгами, да еще отработай… И еще благодарят. Понял?
— Э,
деньги одинаковы! Только бы нажить. Ведь много ли мне нужно, Галактион Михеич? Я да жена — и все тут. А без дела обидно сидеть, потому как чувствую призвание. А
деньги будут, можно и
на церковь пожертвовать и слепую богадельню устроить, мало ли что!
— Это, конечно-с. А когда прикажете доставить вам
деньги? Впрочем, я и сейчас могу-с, а вы только
на бумажке-с черкните.
— Нет, ты молчи, а я буду говорить. Ты за кого это меня принимаешь, а? С кем деньги-то подослал? Писарь-то своей писарихе все расскажет, а писариха маменьке, и пошла слава, что я у тебя
на содержании. Невелика радость! Ну, теперь ты говори.
Мужик продавал хлеб и
деньги тратил
на ситцы, самовары и водку.
У старика Колобова, может быть, весь капитал был не больше двухсот тысяч, в чем Галактион сейчас окончательно убедился, а с такими
деньгами трудно бороться
на оживившемся хлебном рынке.
— Не может этого быть, потому как у меня
деньги на жену положены были.
— Да ведь жена была моя, и я свой дом записывал
на нее и свои
деньги положил
на ее имя в банк?
Харченко отмалчивался. Десять тысяч для него были заветною мечтой, потому что
на них он приобретал, наконец, собственный ценз для городского гласного. Галактион тоже избегал разговоров
на эту тему. Сначала он был против этого наследства, а потом мысленно присоединил их к тем пятидесяти тысячам, какие давал ему Стабровский. Лишних
денег вообще не бывает, а тут они как раз подошли к случаю.
Лучше всех держала себя от начала до конца Харитина. Она даже решила сгоряча, что все
деньги отдаст отцу, как только получит их из банка. Но потом
на нее напало раздумье. В самом деле, дай их отцу, а потом и поминай, как звали. Все равно десятью тысячами его не спасешь. Думала-думала Харитина и придумала. Она пришла в кабинет к Галактиону и передала все
деньги ему.
Он про себя негодовал
на него: вместо того чтобы травить такие страшные
деньги на дурацкую фабрику, отдал бы ему
на пароходы…
— Так, так… То-то нынче добрый народ пошел: все о других заботятся, а себя забывают. Что же, дай бог… Посмотрел я в Заполье
на добрых людей… Хорошо. Дома понастроили новые, магазины с зеркальными окнами и все перезаложили в банк. Одни строят, другие
деньги на постройку дают — чего лучше? А тут еще:
на, испей дешевой водочки… Только вот как с закуской будет? И ты тоже вот добрый у меня уродился: чужого не жалеешь.
— А как вы полагаете, откуда
деньги у Болеслава Брониславича? Сначала он был подрядчиком и морил рабочих, как мух, потом он начал спаивать мужиков, а сейчас разоряет целый край в обществе всех этих банковских воров. Честных
денег нет, славяночка. Я не обвиняю Стабровского: он не лучше и не хуже других. Но не нужно закрывать себе глаза
на окружающее нас зло. Хороша и литература, и наука, и музыка, — все это отлично, но мы этим никогда не закроем печальной действительности.
Ничего не разберешь: возьмет
деньги в банке под вексель, выстроит
на них дом и заложит его опять в банке же.
— Что «воопче»-то?
На винокуренный завод свезли хлеб, канальи, а потом будете ждать недорода?
Деньги на вине пропили, да
на чаях, да
на ситцах?
Конечно, Галактион давал
на их содержание много
денег, но это было еще не все.
Все, знавшие Ечкина, смеялись в глаза и за глаза над его новой затеей, и для всех оставалось загадкой, откуда он мог брать
денег на свою контору. Кроме долгов, у него ничего не было, а из векселей можно было составить приличную библиотеку. Вообще Ечкин представлял собой какой-то непостижимый фокус. Его новая контора служила несколько дней темой для самых веселых разговоров в правлении Запольского банка, где собирались Стабровский, Мышников, Штофф и Драке.
Это был самый лучший исход, и
деньги Мышникова не ложились
на пароходство займом, а входили живым капиталом. Главное — не было никаких нравственных обязательств и ответственности. Подсчитав актив и пассив, Мышников решил так...