Неточные совпадения
Ряды изб, по сибирскому обычаю, выходили
к реке не
лицом, а огородами, что имело хозяйственное значение: скотину поить ближе, а бабам за водой ходить.
Старик должен был сам подойти
к девочке и вывел ее за руку. Устюше было всего восемь лет. Это была прехорошенькая девочка с русыми волосами, голубыми глазками и пухлым розовым ротиком. Простое ситцевое розовое платьице делало ее такою милою куколкой. У Тараса Семеныча сразу изменился весь вид, когда он заговорил с дочерью, — и
лицо сделалось такое доброе, и голос ласковый.
Потом он видел, как она медленно и спокойно подошла
к нему, обняла его своими голыми руками и безмолвно прильнула
к его
лицу горевшими губами.
Фигура поднялась, с трудом перешла комнату и села
к нему на диван, так, чтобы свет не падал на
лицо. Он заметил, что
лицо было заплакано и глаза опущены. Она взяла его за руку и опять точно застыла.
Она подвинулась совсем близко
к его
лицу и, заглядывая в глаза, с нетерпением спрашивала...
Она закрыла
лицо руками и тихо заплакала. Он видел только, как вздрагивала эта высокая лебединая грудь, видел эти удивительные руки, чудные русалочьи волосы и чувствовал, что с ним делается что-то такое большое, грешное, бесповоротное и чудное. О, только один миг счастья, тень счастья! Он уже протянул
к ней руки, чтоб схватить это гибкое и упругое молодое тело, как она испуганно отскочила от него.
Свидетелями этой сцены были Анфуса Гавриловна, Харитон Артемьич и Агния. Галактион чувствовал только, как вся кровь бросилась ему в голову и он начинает терять самообладание. Очевидно, кто-то постарался и насплетничал про него Серафиме. Во всяком случае, положение было не из красивых, особенно в тестевом доме. Сама Серафима показалась теперь ему такою некрасивой и старой. Ей совсем было не
к лицу сердиться. Вот Харитина, так та делалась в минуту гнева еще красивее, она даже плакала красиво.
Харитина засмеялась и выбежала из комнаты, а Галактион действительно подошел
к зеркалу и долго смотрел в него. Его
лицо тоже искривилось улыбкой, — он вспомнил про детей.
Результатом этой психологии явился оговор десятков прикосновенных так или иначе
к его делу
лиц.
В одно прекрасное утро Полуянов признался следователю, что больше половины привлеченных
к делу
лиц оговорил по злобе.
Галактион присел
к столу, закрыл
лицо руками, и Харитина видела только, как вздрагивали у него плечи от подавленных рыданий. Именно этого Харитина не ожидала и растерялась.
Больная привязалась
к доктору и часто задерживала его своими разговорами. Чем-то таким хорошим, чистым и нетронутым веяло от этого девичьего
лица, которому болезнь придала такую милую серьезность. Раньше доктор не замечал, какое
лицо у Устеньки, а теперь удивлялся ее типичной красоте. Да, это было настоящее русское
лицо, хорошее своим простым выражением и какою-то затаенною ласковою силой.
Больная полулежала в подушках и смотрела на всех осмысленным взглядом. Очевидно, она пришла в себя и успокоилась. Галактион подошел
к ней, заглянул в
лицо и понял, что все кончено. У него задрожали колени, а перед глазами пошли круги.
Галактион стоял и не чувствовал, как у него катились по
лицу слезы. Харитина подвела его
к постели и заставила стать на колени.
В дверях стоял Харитон Артемьич. Он прибежал из дому в одном халате. Седые волосы были всклокочены, и старик имел страшный вид. Он подошел
к кровати и молча начал крестить «отходившую». Хрипы делались меньше, клокотанье остановилось. В дверях показались перепуганные детские
лица. Аграфена продолжала причитать, обхватив холодевшие ноги покойницы.
Предупрежденный Симой встретил брата спокойно, хотя и с затаенной готовностью дать отпор. Свадьба устраивалась в нагибинском доме, и все переполошились, когда узнали, что едет Галактион, особенно сама невеста, уже одевавшаяся
к венцу. Это была типичная старая девица с землистым цветом
лица и кислым выражением рта.
Принял участие в деле и Голяшкин, считавший себя до известной степени прикосновенным
к делу
лицом, как участник. Даже был вызван Полуянов для необходимого совещания.
Лицо Обломова вдруг облилось румянцем счастья: мечта была так ярка, жива, поэтична, что он мгновенно повернулся
лицом к подушке. Он вдруг почувствовал смутное желание любви, тихого счастья, вдруг зажаждал полей и холмов своей родины, своего дома, жены и детей…
Неточные совпадения
Ей нравится порядок стройный // Олигархических бесед, // И холод гордости спокойной, // И эта смесь чинов и лет. // Но это кто в толпе избранной // Стоит безмолвный и туманный? // Для всех он кажется чужим. // Мелькают
лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь // В его
лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?.. Так, точно он. // — Давно ли
к нам он занесен?
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То,
к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в
лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Буянов, братец мой задорный, //
К герою нашему подвел // Татьяну с Ольгою; проворно // Онегин с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И руку жмет — и запылал // В ее
лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой // Всё видел: вспыхнул, сам не свой; // В негодовании ревнивом // Поэт конца мазурки ждет // И в котильон ее зовет.
Как он, она была одета // Всегда по моде и
к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли
к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Тентетникову показалось, что с самого дня приезда их генерал стал
к нему как-то холоднее, почти не замечал его и обращался как с
лицом бессловесным или с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.