Неточные совпадения
— Ладно и здесь, Михей Зотыч. Как-то обжился, а
там пусто, наверху-то. Вот, когда гости наберутся, так наверх зову.
— Особенное тут дело выходит, Тарас Семеныч. Да… Не спросился Емельян-то, видно, родителя. Грех тут большой вышел…
Там еще, на заводе, познакомился он с одною девицей… Ну, а она не нашей веры, и жениться ему нельзя, потому
как или ему в православные идти, или ей в девках сидеть. Так это самое дело и затянулось: ни взад ни вперед.
— Нет, брат, шабаш, — повторяли запольские купцы. — По-старому, брат, не проживешь. Сегодня у тебя пшеницу отнимут, завтра куделю и льняное семя, а
там и до степного сала доберутся. Что же у нас-то останется? Да, конечно. Надо все по-полированному делать, чтобы
как в других прочих местах.
Бойкая жизнь Поволжья просто ошеломила Галактиона. Вот это, называется, живут вовсю.
Какими капиталами ворочают,
какие дела делают!.. А здесь и развернуться нельзя: все гужом идет. Не ускачешь далеко. А
там и чугунка и пароходы. Все во-время, на срок. Главное, не ест перевозка, — нет месячных распутиц, весенних и осенних, нет летнего ненастья и зимних вьюг, — везде скатертью дорога.
Решительный разговор с отцом Галактион думал повести не раньше,
как предварительно съездив в Заполье и устроив
там все. Но вышло совершенно наоборот.
Теперь во время бессонницы Галактион по ночам уходил на мельницу и бродил
там из одного этажа в другой,
как тень.
— Ну, а что твоя деревенская баба? — спрашивала Харитина, подсаживаясь к Галактиону с чашкой чая. — Толстеет? Каждый год рожает ребят?.. Ха-ха! Делать вам
там нечего, вот и плодите ребятишек. Мамаша,
какой милый этот следователь Куковин!.. Он так смешно ухаживает за мной.
— А я ведь знавал Михея-то Зотыча, — говорил он, подвигая стул ближе к Галактиону. — Еще
там, на заводах…
Как же! У него три сына было, три молодца.
Для Ечкина это было совсем не убедительно. Он развил широкий план нового хлебного дела,
как оно ведется в Америке. Тут были и элеватор, и подъездные пути, и скорый кредит, и заграничный экспорт, и интенсивная культура, — одним словом, все, что уже существовало
там, на Западе. Луковников слушал и мог только удивляться. Ему начинало казаться, что это какой-то сон и что Ечкин просто его морочит.
Как хорошо они жили
там, на мельнице!..
— Ишь
как ты разлакомился
там, в Заполье! — засмеялся опять Михей Зотыч. — У вас ведь
там все правые, и один лучше другого, потому
как ни бога, ни черта не знают. Жиды, да табашники, да потворщики, да жалостливые бабешки.
— Большим кораблям большое плавание, а мы около бережку будем ползать… Перед отъездом мы с попом Макаром молебствие отслужили угодникам бессребренникам.
Как же, все по порядку. Тоже и мы понимаем,
как и што следует: воздадите кесарево кесарю… да. Главная причина, Галактион Михеич, что жаль мелкие народы. Сейчас-то они вон сто процентов платят, а у меня будут платить всего тридцать шесть… Да
там еще кланялись сколько, да еще отрабатывали благодарность, а тут на, получай, и только всего.
— А вы не сердитесь на нашу деревенскую простоту, Харитина Харитоновна, потому
как у нас все по душам… А я-то так кругом обязан Ильей Фирсычем, по гроб жизни. Да и так люди не чужие… Ежели, напримерно, вам насчет денежных средств, так с нашим удовольствием. Конешно, расписочку
там на всякий случай выдадите, — это так, для порядку, а только несумлевайтесь. Весь перед вами, в
там роде,
как свеча горю.
— Э, батенька, волка ноги кормят! Из Петербурга я проехал через Оренбург в степь, дела есть с проклятым Шахмой, а теперь качу в Заполье. Ну,
как у вас
там дела?
Спорить и прекословить мужу Анфуса Гавриловна теперь не смела и даже была рада этому, потому что все-таки в дому был настоящий хозяин, а не прежний пьяница. Хоть на старости лет пожить по-настоящему,
как добрые люди живут. Теперь старушка часто ездила навещать Симу, благо мужа не было дома.
Там к чему-то околачивалась Харитина. Так и юлит, так и шмыгает глазами, бесстыжая.
—
Какая же тут ошибка? Жена ваша и капитал, значит, ваш, то есть тот, который вы положите на ее имя. Я могу вам и духовную составить… В лучшем виде все устроим. А
там векселей выдавайте, сколько хотите. Это уж известная музыка, тятенька.
— Уж так бы это было хорошо, Илья Фирсыч! Другого такого змея и не найти, кажется. Он да еще Галактион Колобов — два сапога пара. Немцы
там, жиды да поляки — наплевать, — сегодня здесь насосались и отстали, а эти-то свои и никуда не уйдут. Всю округу корчат,
как черти мокрою веревкой. Что дальше, то хуже. Вопль от них идет. Так и режут по живому мясу. Что у нас только делается, Илья Фирсыч! И что обидно: все по закону, — комар носу не подточит.
— Без меня, брат,
как без поганого ведра, тоже не обойдешься… И тут нужен, и
там нужен, и здесь нужен. Вот тебе и лишенный особенных прав и преимуществ… Х-ха!.. Вот только не знаю, куда окончательно пристроиться.
Бубнов струсил еще больше. Чтобы он не убежал, доктор запер все двери в комнате и опять стал у окна, — из окна-то он его уже не выпустит. А
там, на улице, сбежались какие-то странные люди и кричали ему, чтоб он уходил, то есть Бубнов. Это уже было совсем смешно. Глупцы они, только теперь увидели его! Доктор стоял у окна и раскланивался с публикой, прижимая руку к сердцу,
как оперный певец.
— Вся надежда у нас теперь на него, на сибирский хлебушко, — повторил убежденно Василий. — Только бы весны дождаться, когда реки пройдут…
Там, сказывают, пудик-то мучки стоит всего-навсе семнадцать копеечек. Вот
какое дело, честные отцы!
— Завернул поглядеть,
как мы будем народ кормить? Все, брат, земство орудует… От казны способие выхлопотали, от партикулярных лиц имеем тоже.
Как же!.. Теперь вот здесь будем кормить, а
там деньгами.
Неточные совпадения
Городничий. Ну, слушайте же, Степан Ильич! Чиновник-то из Петербурга приехал.
Как вы
там распорядились?
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык
там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой,
какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай,
какая курица! Дай жаркое!
Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это за жаркое? Это не жаркое.
Там в городе таскаются офицеры и народ, а я,
как нарочно, задал тону и перемигнулся с одной купеческой дочкой…
Бобчинский. Я прошу вас покорнейше,
как поедете в Петербург, скажите всем
там вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство или превосходительство, живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинскнй. Так и скажите: живет Петр Иванович Бобчпиский.
Хлестаков. Возьмите, возьмите; это порядочная сигарка. Конечно, не то, что в Петербурге.
Там, батюшка, я куривал сигарочки по двадцати пяти рублей сотенка, просто ручки потом себе поцелуешь,
как выкуришь. Вот огонь, закурите. (Подает ему свечу.)