Неточные совпадения
Это был тот самый бродяга, который убежал из суслонского волостного правления. Нахлобучив свою валеную шляпу на самые глаза, он вышел на двор. На террасе в это
время показались три разодетых барышни. Они что-то кричали старику в халате, взвизгивали и прятались одна
за другую, точно взбесившаяся лошадь могла прыгнуть к ним на террасу.
Хозяйку огорчало главным образом то, что гость почти ничего не ел, а только пробовал. Все свои ржаные корочки сосет да похваливает. Зато хозяин не терял
времени и
за жарким переехал на херес, — значит, все было кончено, и Анфуса Гавриловна перестала обращать на него внимание. Все равно не послушает после третьей рюмки и устроит штуку. Он и устроил, как только она успела подумать.
— Эх, родитель, родитель! — корил Галактион. — Двадцать пять рублей дороги, а
время нипочем… Мы еще с осени выложим фундамент, а
за зиму выстроимся. Время-то дороже денег. Дай я переговорю с мужиками-то.
— А ежели я его люблю, вот этого самого Галактиона? Оттого я женил
за благо
время и денег не дал, когда в отдел он пошел… Ведь умница Галактион-то, а когда в силу войдет, так и никого бояться не будет. Теперь-то вон как в нем совесть ходит… А тут еще отец ему спуску не дает. Так-то, отче!
Какая-то жгучая жалость охватывала его сердце, а глаза видели заплаканное, прежде
времени старившееся лицо Галактиону делалось совестно
за свое поведение.
Под этим настроением Галактион вернулся домой. В последнее
время ему так тяжело было оставаться подолгу дома, хотя, с другой стороны, и деваться было некуда. Сейчас у Галактиона мелькнула было мысль о том, чтобы зайти к Харитине, но он удержался. Что ему там делать? Да и нехорошо… Муж в остроге, а он будет
за женой ухаживать.
Галактион искренне был рад гостю, потому что не так тошно дома.
За чаем он наблюдал жену, которая все
время молчала, как зарезанная. Тут было все: и ненависть к нему и презрение к деревенской родне.
— Так и надо… Валяй их! Не те
времена, чтобы, например, лежа на боку… Шабаш! У волка в зубе — Егорий дал. Учить нас надо, а
за битого двух небитых дают.
Ведь никто не пойдет судиться из-за пятачка и терять
время, а таких пятачков набегало при расчетах тысячи.
Он опять сел к столу и задумался. Харитина ходила по комнате, заложив руки
за спину. Его присутствие начинало ее тяготить, и вместе с тем ей было бы неприятно, если бы он взял да ушел. Эта двойственность мыслей и чувств все чаще и чаще мучила ее в последнее
время.
Так братья и не успели переговорить. Впрочем, взглянув на Симона, Галактион понял, что тут всякие разговоры излишни. Он опоздал. По дороге в комнату невесты он встретил скитского старца Анфима, —
время проходило, минуя этого человека, и он оставался таким же черным, как в то
время, когда венчал Галактиона.
За ним в скит был послан нарочный гонец, и старик только что приехал.
За последние дни галлюцинации приняли обостренную форму, и он все
время страшно мучился, переживая свои превращения в Бубнова.
Михей Зотыч только слушал и молчал, моргая своими красными веками.
За двадцать лет он мало изменился, только сделался ниже. И все такой же бодрый, хотя уж ему было под девяносто. Он попрежнему сосал ржаные корочки и запивал водой. Старец Анфим оставался все таким же черным жуком.
Время для скитников точно не существовало.
Парень долго не мог успокоиться и
время от
времени начинал причитать как-то по-бабьи. Собственно, своим спасеньем Михей Зотыч обязан был ему. Когда били Ермилыча, кучер убежал и спрятался, а когда толпа погналась
за Михеем Зотычем, он окончательно струсил: убьют старика и
за него примутся. В отчаянии он погнал на лошадях
за толпой, как-то пробился и, обогнав Михея Зотыча, на всем скаку подхватил его в свою кошевку.
Мышников теперь даже старался не показываться на публике и с горя проводил все
время у Прасковьи Ивановны. Он
за последние годы сильно растолстел и тянул вместе с ней мадеру.
За бутылкой вина он каждый день обсуждал вопрос, откуда Галактион мог взять деньги. Все богатые люди наперечет. Стабровский выучен и не даст, а больше не у кого. Не припрятал ли старик Луковников? Да нет, — не такой человек.
Увлекшись этим богословским спором, Вахрушка, кажется, еще в первый раз
за все
время своей службы не видал, как приехал Мышников и прошел в банк. Он опомнился только, когда к банку сломя голову прискакал на извозчике Штофф и, не раздеваясь, полетел наверх.
Связь с этой женщиной и раньше уже тяготила его, а
за время войны Елена стала возбуждать в нем определенно враждебное чувство, — в ней проснулась трепетная жадность к деньгам, она участвовала в каких-то крупных спекуляциях, нервничала, говорила дерзости, капризничала и — что особенно возбуждало Самгина — все более резко обнаруживала презрительное отношение ко всему русскому — к армии, правительству, интеллигенции, к своей прислуге — и все чаще, в разных формах, выражала свою тревогу о судьбе Франции:
И в его представлении происходило то обычное явление, что давно не виденное лицо любимого человека, сначала поразив теми внешними переменами, которые произошли
за время отсутствия, понемногу делается совершенно таким же, каким оно было за много лет тому назад, исчезают все происшедшие перемены, и перед духовными очами выступает только то главное выражение исключительной, неповторяемой духовной личности.
Неточные совпадения
Я, кажется, всхрапнул порядком. Откуда они набрали таких тюфяков и перин? даже вспотел. Кажется, они вчера мне подсунули чего-то
за завтраком: в голове до сих пор стучит. Здесь, как я вижу, можно с приятностию проводить
время. Я люблю радушие, и мне, признаюсь, больше нравится, если мне угождают от чистого сердца, а не то чтобы из интереса. А дочка городничего очень недурна, да и матушка такая, что еще можно бы… Нет, я не знаю, а мне, право, нравится такая жизнь.
Пришел солдат с медалями, // Чуть жив, а выпить хочется: // — Я счастлив! — говорит. // «Ну, открывай, старинушка, // В чем счастие солдатское? // Да не таись, смотри!» // — А в том, во-первых, счастие, // Что в двадцати сражениях // Я был, а не убит! // А во-вторых, важней того, // Я и во
время мирное // Ходил ни сыт ни голоден, // А смерти не дался! // А в-третьих —
за провинности, // Великие и малые, // Нещадно бит я палками, // А хоть пощупай — жив!
Пошли
за Власом странники; // Бабенок тоже несколько // И парней с ними тронулось; // Был полдень,
время отдыха, // Так набралось порядочно // Народу — поглазеть. // Все стали в ряд почтительно // Поодаль от господ…
Некоторое
время Угрюм-Бурчеев безмолвствовал. С каким-то странным любопытством следил он, как волна плывет
за волною, сперва одна, потом другая, и еще, и еще… И все это куда-то стремится и где-то, должно быть, исчезает…
В то
время как глуповцы с тоскою перешептывались, припоминая, на ком из них более накопилось недоимки, к сборщику незаметно подъехали столь известные обывателям градоначальнические дрожки. Не успели обыватели оглянуться, как из экипажа выскочил Байбаков, а следом
за ним в виду всей толпы очутился точь-в-точь такой же градоначальник, как и тот, который
за минуту перед тем был привезен в телеге исправником! Глуповцы так и остолбенели.