Неточные совпадения
Вечером Стабровский работал в своем кабинете за полночь и все думал о маленькой славяночке, которая войдет в
дом. Кто знает, что из этого может произойти? Из маленьких причин очень часто
вырастают большие и сложные последствия.
— А он все ездит по делам Стабровского. Хлеб скупают с Карлой в четыре руки. Дома-то хоть трава не
расти. Ох, согрешила я, грешная, Харитон Артемьич!
— И будешь возить по чужим дворам, когда
дома угарно. Небойсь стыдно перед детьми свое зверство показывать… Вот так-то, Галактион Михеич! А ведь они, дети-то, и совсем большие
вырастут. Вырасти-то
вырастут, а к отцу путь-дорога заказана. Ах, нехорошо!.. Жену не жалел, так хоть детей бы пожалел. Я тебе по-стариковски говорю… И обидно мне на тебя и жаль. А как жалеть, когда сам человек себя не жалеет?
Избавившись от дочери, Нагибин повел жизнь совершенно отшельническую. Из
дому он выходил только ранним утром, чтобы сходить за провизией. Его скупость
росла, кажется, по часам. Дело дошло до того, что он перестал покупать провизию в лавках, а заходил в обжорный ряд и там на несколько копеек выторговывал себе печенки, вареную баранью голову или самую дешевую соленую рыбу. Даже торговки из обжорного ряда удивлялись отчаянной скупости Нагибина и прозвали его кощеем.
Рос дом. Росли деревья. Открылась банкирская контора, а входа в нее с переулка нет. Хомяков сделал тротуар между домом и своей рощей, отгородив ее от тротуара такой же железной решеткой. Образовался, таким образом, посредине Кузнецкого переулка неправильной формы треугольник, который долго слыл под названием Хомяковской рощи. Как ни уговаривали и власти, и добрые знакомые, Хомяков не сдавался.
Неточные совпадения
И Илюша с печалью оставался
дома, лелеемый, как экзотический цветок в теплице, и так же, как последний под стеклом, он
рос медленно и вяло. Ищущие проявления силы обращались внутрь и никли, увядая.
Посмотришь, Илья Ильич и отгуляется в полгода, и как
вырастет он в это время! Как потолстеет! Как спит славно! Не налюбуются на него в
доме, замечая, напротив, что, возвратясь в субботу от немца, ребенок худ и бледен.
Агафья Матвеевна в первый раз узнала, что у ней есть только
дом, огород и цыплята и что ни корица, ни ваниль не
растут в ее огороде; увидала, что на рынках лавочники мало-помалу перестали ей низко кланяться с улыбкой и что эти поклоны и улыбки стали доставаться новой, толстой, нарядной кухарке ее братца.
Он с радостным изумлением, как будто в первый раз, осмотрел и обежал кругом родительский
дом, с покривившимися набок воротами, с севшей на середине деревянной кровлей, на которой
рос нежный зеленый мох, с шатающимся крыльцом, разными пристройками и настройками и с запущенным садом.
— А вот ландыши! Постойте, я нарву, — говорил он, нагибаясь к траве, — те лучше пахнут: полями, рощей; природы больше. А сирень все около
домов растет, ветки так и лезут в окно, запах приторный. Вон еще
роса на ландышах не высохла.