Неточные совпадения
— Матушка послала… Поди, говорит, к брату и спроси все. Так и наказывала, потому
как, говорит, своя кровь,
хоть и не видались лет с десять…
Любопытно было то, что теперь из кабака не погонит дозорный,
как бывало раньше:
хоть умри у стойки.
— выводил чей-то жалобный фальцетик, а рожок Матюшки подхватывал мотив, и песня поднималась точно на крыльях. Мочеганка Домнушка присела к окну, подперла рукой щеку и слушала, вся слушала, — очень уж хорошо поют кержаки,
хоть и обушники. У мочеган и песен таких нет… Свое бабье одиночество обступило Домнушку, непокрытую головушку, и она растужилась, расплакалась. Нету дна бабьему горюшку… Домнушка совсем забылась,
как чья-то могучая рука обняла ее.
— А
как же, например, моя-то домна останется? — накинулся Никитич с азартом, — для него вдруг сделалось все совершенно ясно. — Ну,
как ее оставить
хоть на час?.. Сейчас козла посадишь — и конец!
— Ты повозку-то
хоть оставь, черт деревянный!.. — огрызнулся на него Семка. — Право, черт,
как есть…
— Спесивая стала, Наташенька… Дозваться я не могла тебя, так сама пошла: солдатке не до спеси. Ох, гляжу я на тебя,
как ты маешься, так вчуже жаль… Кожу бы с себя ровно сняла да помогла тебе! Вон Горбатые не знают, куда с деньгами деваться, а нет, чтобы послали
хоть кобылу копны к зароду свозить.
— Вон добрые люди в орду собираются уезжать, а ты лежишь,
как колода, — корила обезумевшая Мавра единственную работницу. —
Хоть бы умереть… Хлеба вон осталась одна-разъединая корочка,
как хошь ее дели на троих-то.
Заходившие сюда бабы всегда завидовали Таисье и, покачивая головами, твердили: «
Хоть бы денек пожить эк-ту, Таисьюшка: сама ты большая, сама маленькая…» Да и
как было не завидовать бабам святой душеньке, когда дома у них дым коромыслом стоял: одну ребята одолели, у другой муж на руку больно скор, у третьей сиротство или смута
какая, — мало ли напастей у мирского человека, особенно у бабы?
— Тебе-то легко, Домнушка, — жалились другие горбатовские снохи. — Ты вот,
как блоха, попрыгиваешь, а каково нам…
Хоть бы ты замолвила словечко нашему Титу, — тоже ведь и ты снохой ему приходишься…
Хоть бы час так-то прожить,
как другие девки.
— Свисток-то? А я тебе вот што скажу: лежу я это утром, а
как он загудит — и шабаш. Соскочу и не могу больше спать,
хоть зарежь. Жилы он из меня тянет. Так бы вот, кажется, горло ему перервал…
— Нет, не так… Мальчик лучше девочки. Вон и Домнушка
хоть и бранит Васю, а потом говорит: «
Какой он молодец». Про меня никто этого не скажет, потому что я не умею ездить верхом, а Вася вчера один ездил.
Работал старик,
как машина, с аккуратностью хорошей работы старинных часов: в известный час он уже будет там, где ему следует быть,
хоть камни с неба вались.
Дарья ни за что ни про что прибила Феклисту, прибила на единственном основании, чтобы
хоть на ком-нибудь сорвать свое расходившееся материнское сердце. Виновником падения Феклисты был старик уставщик Корнило, которому Аннушка подвела сестру за грошовый подарок,
как подводила и других из любви к искусству. Феклиста отдалась старику из расчета иметь в нем влиятельного покровителя, который при случае и заступится, когда будут обижать свои фабричные.
— Ты, этово-тово, Мосей, правильно,
хоть и оборачиваешь на кержацкую руку. Нельзя по-ихнему-то, по-заводскому, думать… Хозяйством надо жить: тут тебе телушка подросла, там — жеребенок, здесь — ярочка. А первое дело — лошадь.
Какой мужик, этово-тово, без лошади?
— Воспитание? — подхватил Базаров. — Всякий человек сам себя воспитать должен — ну
хоть как я, например… А что касается до времени — отчего я от него зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня. Нет, брат, это все распущенность, пустота! И что за таинственные отношения между мужчиной и женщиной? Мы, физиологи, знаем, какие это отношения. Ты проштудируй-ка анатомию глаза: откуда тут взяться, как ты говоришь, загадочному взгляду? Это все романтизм, чепуха, гниль, художество. Пойдем лучше смотреть жука.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы
хоть жалость, //
Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело?
какая малость! //
Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Питая горьки размышленья, // Среди печальной их семьи, // Онегин взором сожаленья // Глядит на дымные струи // И мыслит, грустью отуманен: // Зачем я пулей в грудь не ранен? // Зачем не хилый я старик, //
Как этот бедный откупщик? // Зачем,
как тульский заседатель, // Я не лежу в параличе? // Зачем не чувствую в плече //
Хоть ревматизма? — ах, Создатель! // Я молод, жизнь во мне крепка; // Чего мне ждать? тоска, тоска!..
Она его не замечает, //
Как он ни бейся,
хоть умри. // Свободно дома принимает, // В гостях с ним молвит слова три, // Порой одним поклоном встретит, // Порою вовсе не заметит; // Кокетства в ней ни капли нет — // Его не терпит высший свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль не видно, иль не жаль; // Онегин сохнет, и едва ль // Уж не чахоткою страдает. // Все шлют Онегина к врачам, // Те хором шлют его к водам.
Два дня ему казались новы // Уединенные поля, // Прохлада сумрачной дубровы, // Журчанье тихого ручья; // На третий роща, холм и поле // Его не занимали боле; // Потом уж наводили сон; // Потом увидел ясно он, // Что и в деревне скука та же, //
Хоть нет ни улиц, ни дворцов, // Ни карт, ни балов, ни стихов. // Хандра ждала его на страже, // И бегала за ним она, //
Как тень иль верная жена.
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж
как он Танею прельщался, //
Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам
хоть я взаймы».