Неточные совпадения
— Ничего, слава богу… Ногами все скудается, да поясницу к ненастью ломит.
И то оказать: старо уж место. Наказывала больно кланяться тебе… Говорит:
хоть он
и табашник
и бритоус, а все-таки кланяйся. Моя, говорит, кровь, обо всех матерьнее сердце болит.
— А как же, например, моя-то домна останется? — накинулся Никитич с азартом, — для него вдруг сделалось все совершенно ясно. — Ну, как ее оставить
хоть на час?.. Сейчас козла посадишь —
и конец!
— Тятька беспременно даст… Своя нужда дома вплоть до крыши, так
и чужую пожалеет. Это завсегда так, Наташенька… Ужо поговорю с тятькой. Трудно тебе, горюшке, одной-то весь покос воротить…
хоть бы немудренького мужичонка вам.
Раньше
хоть спала, а тут
и ночь не спится, — обидела ее мать.
Должность лесообъездчика считалась доходной,
и охотников нашлось бы много, тем более что сейчас им назначено было жалованье — с лошадью пятнадцать рублей в месяц. Это
хоть кому лестно, да
и работа не тяжелая.
Заходившие сюда бабы всегда завидовали Таисье
и, покачивая головами, твердили: «
Хоть бы денек пожить эк-ту, Таисьюшка: сама ты большая, сама маленькая…» Да
и как было не завидовать бабам святой душеньке, когда дома у них дым коромыслом стоял: одну ребята одолели, у другой муж на руку больно скор, у третьей сиротство или смута какая, — мало ли напастей у мирского человека, особенно у бабы?
—
И то не моего, — согласился инок, застегивая свое полукафтанье. — Вот што, Таисья, зажился я у тебя, а люди, чего доброго, еще сплетни сплетут… Нездоровится мне што-то, а то
хоть сейчас бы со двора долой. Один грех с вами…
Если мастерица
и не поможет избыть беду, так
хоть поплачет вместе…
Решено было свести их к попу
и к приказчику, чтобы они
хоть там повинились
и сказали настоящее.
— Тебе-то легко, Домнушка, — жалились другие горбатовские снохи. — Ты вот, как блоха, попрыгиваешь, а каково нам…
Хоть бы ты замолвила словечко нашему Титу, — тоже ведь
и ты снохой ему приходишься…
— Богатые-то все в орду уедут, а мы с кержаками
и останемся, — жаловалась Мавра. —
Хоть бы господь смерть послал.
И без того жизни не рад.
—
Хоть бы ты, Таисьюшка, когда заглянула, — пеняла Анфиса Егоровна. — Все же женский глаз, а то смотреть-то тошнехонько.
И та постыдилась бы чужого-то человека… Величка ли девочка, а тут… ох,
и говорить-то так нехорошо!..
Вот когда пригодились
хоть отчасти те знания, которые были приобретены Мухиным за границей, хотя за сорок лет много воды утекло,
и заводская крупная промышленность за это время успела шагнуть далеко.
— Ну, слава богу! — говорила она Наташке. — Сказал одно слово Самойло Евтихыч
и будет твой Тараско счастлив на всю жизнь. Пошли ему, господи,
хоть он
и кержак. Не любит он отказывать, когда его вот так поперек дороги попросят.
— Ну, черт с тобой, обыскивай
хоть сейчас. Я
и сам-то у себя ничего не найду…
— Свисток-то? А я тебе вот што скажу: лежу я это утром, а как он загудит —
и шабаш. Соскочу
и не могу больше спать,
хоть зарежь. Жилы он из меня тянет. Так бы вот, кажется, горло ему перервал…
Между скитом Фаины
и скитом Енафы шла давнишняя «пря»,
и теперь мать Енафа задалась целью влоск уничтожить Фаину с ее головщицей. Капитолина была рябая девка с длинным носом
и левое плечо у ней было выше, а Аглаида красавица —
хоть воду у ней с лица пей. Последнего, конечно, Енафа не говорила своей послушнице, да
и торопиться было некуда: пусть исправу сперва примет да уставы все пройдет, а расчет с Фаиной потом. Не таковское дело, чтобы торопиться.
Про Феклисту тоже неладно начинают поговаривать,
хоть в глазах девка
и смирная — воды не замутит.
Дарья ни за что ни про что прибила Феклисту, прибила на единственном основании, чтобы
хоть на ком-нибудь сорвать свое расходившееся материнское сердце. Виновником падения Феклисты был старик уставщик Корнило, которому Аннушка подвела сестру за грошовый подарок, как подводила
и других из любви к искусству. Феклиста отдалась старику из расчета иметь в нем влиятельного покровителя, который при случае
и заступится, когда будут обижать свои фабричные.
С этого разговора песни Наташки полились каждый вечер, а днем она то
и дело попадала Груздеву на глаза. Встретится, глаза опустит
и даже покраснеет. Сейчас видно, что очестливая девка, не халда какая-нибудь. Раз вечерком Груздев сказал Артему, чтобы он позвал Наташку к нему в балаган: надо же ее
хоть чаем напоить, а то что девка задарма горло дерет?
— Стыд-то где у Самойла Евтихыча? — возмущалась Парасковья Ивановна. — Сказывают, куды сам поедет,
и Наташку с собой в повозку… В Мурмосе у него она в дому
и живет. Анфиса Егоровна устраивала дом, а теперь там Наташка расширилась.
Хоть бы сына-то Васи постыдился… Ох,
и говорить-то, так один срам!.. Да
и другие хороши, ежели разобрать: взять этого же Петра Елисеича или Палача… Свое-то лакомство, видно, дороже всего.
— Мать Енафа совсем разнемоглась от огорчения, а та
хоть бы глазом повела: точно
и дело не ее… Видел я ее издальки, ровно еще краше стала.
Что же,
хоть он
и кержак, а говорит правильные слова.
Духовный брат Конон просыпается. Ему так
и хочется обругать, а то
и побить духовную сестру, да рука не поднимается: жаль тоже бабенку. Очень уж сумлительна стала. Да
и то сказать,
хоть кого боязнь возьмет в этакую ночь. Эх, только бы малость Глеб подрос, а тогда скатертью дорога на все четыре стороны.
— Нельзя же всех собрать в один дом, — ласково отвечал Петр Елисеич. — Ты теперь большая
и можешь ходить или ездить к Парасковье Ивановне
хоть каждый день.
— Погоди, родитель, будет
и на нашей улице праздник, — уверял Артем. — Вот торговлишку мало-мало обмыслил, а там избушку поставлю, штобы тебя не стеснять… Ну, ты
и живи, где хошь:
хоть в передней избе с Макаром,
хоть в задней с Фролом, а то
и ко мне милости просим. Найдем
и тебе уголок потеплее. Нам-то с Домной двоим не на пасынков копить. Так я говорю, родитель?
— Других? Нет, уж извините, Леонид Федорыч, других таких-то вы днем с огнем не сыщете… Помилуйте, взять
хоть тех же ключевлян! Ах, Леонид Федорович, напрасно-с… даже весьма напрасно: ведь это полное разорение. Сила уходит, капитал, которого
и не нажить… Послушайте меня, старика, опомнитесь. Ведь это похуже крепостного права, ежели уж никакого житья не стало… По душе надо сделать… Мы наказывали, мы
и жалели при случае. Тоже в каждом своя совесть есть…
Ему сделалось ужасно совестно за свою беспорядочную жизнь,
и он потихоньку начал учиться, чтобы догнать Нюрочку
хоть немного.
Тит совершенно растерялся
и не мог вымолвить ни одного слова. Он только показывал рукой в магазин… Там над прилавком, где в потолочине были на толстом железном крюке прилажены весы, теперь висела в петле Домнушка. Несчастная баба
хоть своею смертью отомстила солдату за свой последний позор.
— Эк его взяло! — ворчал высокий сгорбленный путник, корчившийся в дырявом дипломате. — Это от Рябиновых гор нашибает ветром-то…
И только мокроть!.. Прежде, бывало, едешь в фаэтоне, так тут
хоть лопни дуй…
Неточные совпадения
Хлестаков. Дайте, дайте мне взаймы! Я сейчас же расплачусь с трактирщиком. Мне бы только рублей двести или
хоть даже
и меньше.
Купцы. Так уж сделайте такую милость, ваше сиятельство. Если уже вы, то есть, не поможете в нашей просьбе, то уж не знаем, как
и быть: просто
хоть в петлю полезай.
Хлестаков. Да у меня много их всяких. Ну, пожалуй, я вам
хоть это: «О ты, что в горести напрасно на бога ропщешь, человек!..» Ну
и другие… теперь не могу припомнить; впрочем, это все ничего. Я вам лучше вместо этого представлю мою любовь, которая от вашего взгляда… (Придвигая стул.)
Право, на деревне лучше: оно
хоть нет публичности, да
и заботности меньше; возьмешь себе бабу, да
и лежи весь век на полатях да ешь пироги.
Городничий.
И не рад, что напоил. Ну что, если
хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как же
и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то
и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет
и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь, что
и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.