На Чистом болоте духовный брат Конон спасался с духовкою сестрой Авгарью только пока, — оставаться вблизи беспоповщинских скитов ему было небезопасно. Лучше бы всего уехать именно зимой, когда во все концы скатертью дорога, но куда поволокешься с ребенком на руках? Нужно было «сождать», пока малыш подрастет, а тогда и в дорогу. Собственно говоря, сейчас Конон чувствовал себя прекрасно. С ним не было припадков прежнего религиозного отчаяния, и часто, сидя перед огоньком в каменке, он сам удивлялся себе.
Духовный брат Конон просыпается. Ему так и хочется обругать, а то и побить духовную сестру, да рука не поднимается: жаль тоже бабенку. Очень уж сумлительна стала. Да и то сказать, хоть кого боязнь возьмет в этакую ночь. Эх, только бы малость Глеб подрос, а тогда скатертью дорога на все четыре стороны.
Выдержки из русской классики со словосочетанием «скатертью дорога»
— А что, Сергей Александрыч, — проговорил Бахарев, хлопая Привалова по плечу, — вот ты теперь третью неделю живешь в Узле, поосмотрелся? Интересно знать, что ты надумал… а? Ведь твое дело молодое, не то что наше, стариковское: на все четыре стороны скатертью дорога. Ведь не сидеть же такому молодцу сложа руки…
Бойкая жизнь Поволжья просто ошеломила Галактиона. Вот это, называется, живут вовсю. Какими капиталами ворочают, какие дела делают!.. А здесь и развернуться нельзя: все гужом идет. Не ускачешь далеко. А там и чугунка и пароходы. Все во-время, на срок. Главное, не ест перевозка, — нет месячных распутиц, весенних и осенних, нет летнего ненастья и зимних вьюг, — везде скатертью дорога.
Но убранство комнат также не отличалось особым комфортом: мебель была кожаная, красного дерева, старой моды двадцатых годов; даже полы были некрашеные; зато все блистало чистотой, на окнах было много дорогих цветов; но главную роскошь в эту минуту, естественно, составлял роскошно сервированный стол, хотя, впрочем, и тут говоря относительно: скатерть была чистая, посуда блестящая; превосходно выпеченный хлеб трех сортов, две бутылки вина, две бутылки великолепного монастырского меду и большой стеклянный кувшин с монастырским квасом, славившимся в околотке.
Машины вытирают свои колёса и животы снежными скатертями дорог, и идут дальше – чистые, причастившиеся снегом, не портя белого, – через кофе с молоком и благородный капуччино, через корги и изабелль, в топлёное молоко и сливочное мороженое, в белоснежную кружевную кипень вечно крайних дорог, где их колея может стать первой и единственной за день, белая колея среди белых троп, вьющихся внутри жилых кварталов между домами, по дворам, вдоль нерасчищенных ещё тракторами и мужиками с лопатами (которые, как известно, лучший трактор) второстепенных городских дорог и окраинных улочек…
Стелется скатертью дорога и ведёт главную героиню.
Машины вытирают свои колёса и животы снежными скатертями дорог, и идут дальше – чистые, причастившиеся снегом, не портя белого, – через кофе с молоком и благородный капуччино, через корги и изабелль, в топлёное молоко и сливочное мороженое, в белоснежную кружевную кипень вечно крайних дорог, где их колея может стать первой и единственной за день, белая колея среди белых троп, вьющихся внутри жилых кварталов между домами, по дворам, вдоль нерасчищенных ещё тракторами и мужиками с лопатами (которые, как известно, лучший трактор) второстепенных городских дорог и окраинных улочек…