«Приваловские миллионы» (Мамин-Сибиряк Д. Н., 1883) по всей классике
— А что, Сергей Александрыч, — проговорил Бахарев, хлопая Привалова по плечу, — вот ты теперь третью неделю живешь в Узле, поосмотрелся? Интересно знать, что ты надумал… а? Ведь твое дело молодое, не то что наше, стариковское: на все четыре стороны скатертью дорога. Ведь не сидеть же такому молодцу сложа руки…
Выдержки из русской классики со словосочетанием «скатертью дорога»
Бойкая жизнь Поволжья просто ошеломила Галактиона. Вот это, называется, живут вовсю. Какими капиталами ворочают, какие дела делают!.. А здесь и развернуться нельзя: все гужом идет. Не ускачешь далеко. А там и чугунка и пароходы. Все во-время, на срок. Главное, не ест перевозка, — нет месячных распутиц, весенних и осенних, нет летнего ненастья и зимних вьюг, — везде скатертью дорога.
На Чистом болоте духовный брат Конон спасался с духовкою сестрой Авгарью только пока, — оставаться вблизи беспоповщинских скитов ему было небезопасно. Лучше бы всего уехать именно зимой, когда во все концы скатертью дорога, но куда поволокешься с ребенком на руках? Нужно было «сождать», пока малыш подрастет, а тогда и в дорогу. Собственно говоря, сейчас Конон чувствовал себя прекрасно. С ним не было припадков прежнего религиозного отчаяния, и часто, сидя перед огоньком в каменке, он сам удивлялся себе.
Но убранство комнат также не отличалось особым комфортом: мебель была кожаная, красного дерева, старой моды двадцатых годов; даже полы были некрашеные; зато все блистало чистотой, на окнах было много дорогих цветов; но главную роскошь в эту минуту, естественно, составлял роскошно сервированный стол, хотя, впрочем, и тут говоря относительно: скатерть была чистая, посуда блестящая; превосходно выпеченный хлеб трех сортов, две бутылки вина, две бутылки великолепного монастырского меду и большой стеклянный кувшин с монастырским квасом, славившимся в околотке.
— Садитесь, гости дорогие, за скатерти брáные, за напитки пьяные, за хлеб, за соль, за крестильную кашу да за курничок, — приговаривала Аграфена Петровна, усаживая гостей за обеденный стол.
Машины вытирают свои колёса и животы снежными скатертями дорог, и идут дальше – чистые, причастившиеся снегом, не портя белого, – через кофе с молоком и благородный капуччино, через корги и изабелль, в топлёное молоко и сливочное мороженое, в белоснежную кружевную кипень вечно крайних дорог, где их колея может стать первой и единственной за день, белая колея среди белых троп, вьющихся внутри жилых кварталов между домами, по дворам, вдоль нерасчищенных ещё тракторами и мужиками с лопатами (которые, как известно, лучший трактор) второстепенных городских дорог и окраинных улочек…
Стелется скатертью дорога и ведёт главную героиню.
Машины вытирают свои колёса и животы снежными скатертями дорог, и идут дальше – чистые, причастившиеся снегом, не портя белого, – через кофе с молоком и благородный капуччино, через корги и изабелль, в топлёное молоко и сливочное мороженое, в белоснежную кружевную кипень вечно крайних дорог, где их колея может стать первой и единственной за день, белая колея среди белых троп, вьющихся внутри жилых кварталов между домами, по дворам, вдоль нерасчищенных ещё тракторами и мужиками с лопатами (которые, как известно, лучший трактор) второстепенных городских дорог и окраинных улочек…