Груздев приехал перед масленицей и остановился в господском доме. Петр Елисеич обрадовался ему, как дорогому гостю, потому что мог с ним отвести душу. Он вытащил черновые посланного проекта и торопливо принялся
объяснять суть дела, приводя выдержки из посланной рукописи. Груздев слушал его со вниманием заинтересованного человека.
Неточные совпадения
Что мог
объяснить Петр Елисеич чистой детской душе, когда этот случай
был каплей в море крепостного заводского зла?
— Все это зажгут, —
объяснял Вася тоном знатока. — Плошки приготовлены в машинной… А мы
будем кричать «ура», и твой папа и мой — все.
— Дурак, человеком
будет твой Петька, — коротко
объяснил Палач, по-медвежьи покровительствовавший Елеске. — Выучится, в контору служителем определят.
— Вот этакие смиренные старцы и смущают народ, —
объяснил Груздев, указывая глазами Мухину на смиренного Кирилла. — Спроси-ка его, зачем он в Самосадку-то приехал?.. С твоим братцем Мосеем два сапога пара
будут.
— А они ж сговорились, сват, —
объяснил Коваль. — Приказчику тоже не велика корысть, коли два конца уйдут, а зостанутся одни кержаки. Кто
будет робить ему на фабрике?.. Так-то…
— Повертка к Чистому болоту выпала, —
объяснил он, нерешительно подходя к саням. — Ночью-то, пожалуй, болото и не переехать… которые окна еще не застыли, так в них попасть можно. Тут сейчас
будет старый курень Бастрык, а на нем
есть избушка, — в ней, видно, и заночуем. Тоже и лошадь затомилась: троих везет…
Смущенный Кирилл, сбиваясь в словах,
объяснял, как они должны
были проезжать через Талый, и скрыл про ночевку на Бастрыке. Енафа не слушала его, а сама так и впилась своими большими черными глазами в новую трудницу. Она, конечно, сразу поняла, какую жар-птицу послала ей Таисья.
— Вон там, в самом дальнем конце озера, видишь, белеет церковь? —
объяснял Петр Елисеич. — Прямо через озеро
будет верст десять, а объездом больше пятнадцати.
— Нельзя, Петр Елисеич, — с какою-то грустью в голосе
объясняла Анфиса Егоровна. — На людях живем… Не доводится
быть хуже других. Я-то, пожалуй, и скучаю о Самосадке…
— Баб наймовать приехал, —
объяснял солдат родителю, — по цалковому поденщину
буду платить, потому никак невозможно — горит пшеница у Груздева. Надо
будет ему подсобить.
Дорогой Мосей
объяснял Артему, по каким местам они шли, какие где речки выпали, какие ключики, лога, кедровники. Дремучий глухой лес для Мосея представлял лучшую географическую карту. Другим, пожалуй, и жутко, когда тропа уводила в темный ельник, в котором глухо и тихо, как в могиле, а Мосей счастлив. Настоящий лесовик
был… Солдата больше всего интересовали рассказы Мосея про скиты, которые в прежние времена
были здесь, — они и шли по старой скитской дороге.
— А мы через Мурмос, —
объясняла Таисья. — Парасковья Ивановна
было увязалась с нами, да только обезножила.
— Ишь, старый пес, чего удумал! — удивлялась Домнушка, когда Татьяна
объяснила ей затаенные планы батюшки-свекра. — Ловок тоже… Надо
будет его укоротить.
— На том свете не
будет ни родителей, ни детей, —
объяснял Конон. — Глеб тебе такой же духовный брат, как и я… Не мы с тобой дали ему душу.
Разумеется,
объяснять было нечего, я писал уклончивые и пустые фразы в ответ. В одном месте аудитор открыл фразу: «Все конституционные хартии ни к чему не ведут, это контракты между господином и рабами; задача не в том, чтоб рабам было лучше, но чтоб не было рабов». Когда мне пришлось объяснять эту фразу, я заметил, что я не вижу никакой обязанности защищать конституционное правительство и что, если б я его защищал, меня в этом обвинили бы.
— Эти два чугунные-то воина, надо полагать, из пистолетов палят! —
объяснял было ему извозчик насчет Барклай де Толли и Кутузова, но Калинович уже не слыхал этого. От скопившихся пешеходов и экипажей около Морской у него начинала кружиться голова, а когда выехали на площадь и он увидел Зимний дворец, то решительно замер: его поразило это огромное и великолепное здание.
— А-а, не читали, жаль! Ну да это примером можно
объяснить будет, хоть и в противном роде, вот как, например, Иоанн Златоуст против Василия Великого, Массильон супротив Боссюэта, или Иннокентий против Филарета московского.
Неточные совпадения
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом
объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу
будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут, то,
будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.
Решено
было еще сделать несколько расспросов тем, у которых
были куплены души, чтобы, по крайней мере, узнать, что за покупки, и что именно нужно разуметь под этими мертвыми душами, и не
объяснил ли он кому, хоть, может
быть, невзначай, хоть вскользь как-нибудь настоящих своих намерений, и не сказал ли он кому-нибудь о том, кто он такой.
Чичиков увидел, что старуха хватила далеко и что необходимо ей нужно растолковать, в чем дело. В немногих словах
объяснил он ей, что перевод или покупка
будет значиться только на бумаге и души
будут прописаны как бы живые.
Нельзя сказать наверно, точно ли пробудилось в нашем герое чувство любви, — даже сомнительно, чтобы господа такого рода, то
есть не так чтобы толстые, однако ж и не то чтобы тонкие, способны
были к любви; но при всем том здесь
было что-то такое странное, что-то в таком роде, чего он сам не мог себе
объяснить: ему показалось, как сам он потом сознавался, что весь бал, со всем своим говором и шумом, стал на несколько минут как будто где-то вдали; скрыпки и трубы нарезывали где-то за горами, и все подернулось туманом, похожим на небрежно замалеванное поле на картине.
Чичиков в качестве поверенного, прежде расположивши всех (без предварительного расположения, как известно, не может
быть даже взята простая справка или выправка, все же хоть по бутылке мадеры придется влить во всякую глотку), — итак, расположивши всех, кого следует,
объяснил он, что вот какое, между прочим, обстоятельство: половина крестьян вымерла, так чтобы не
было каких-нибудь потом привязок…