Все были уверены вперед, что круг унесет Матюшка Гущин, который будет бороться последним. Он уже раза два уносил круг, и обе стороны оставались довольны, потому что каждая считала Матюшку своим: ключевляне — потому, что Матюшка родился и
вырос в Ключевском, а самосадские — потому, что он жил сейчас на Самосадке.
Неточные совпадения
Верстах
в двух ниже по течению той же реки Березайки, на месте старой чудской копи,
вырос первый медный рудник Крутяш, — это был один из лучших медных рудников на всем Урале.
— Разве он мужик? — уговаривала расходившегося мужа Анфиса Егоровна. — Тоже и придумаешь… Петр Елисеич, какая красавица у вас
в Ключевском заводе
выросла, вон стоит с бабами. Чья это?
Вот он
вырос здесь, на этом мысу играл ребенком, а потом за границей часто вспоминал эту родную Самосадку, рисовавшуюся ему
в радужных красках.
С Никитичем, цепляясь за полу его кафтана, из корпуса
в корпус ходила маленькая Оленка, которая и
выросла под домной. Одна
в другие корпуса она боялась ходить, потому что рабочие пели ей нехорошие песни, а мальчишки, приносившие
в бураках обед, колотили ее при случае.
Наташка знала про него только то, что Кузьмич родом из Мурмоса и
вырос тоже
в сиротстве, как и она.
— Богу ответите за сироту, Петр Елисеич! — доносился звонкий голос Домнушки через запертые двери. — Другие-то побоятся вам оказать, а я вся тут… Нечего с меня взять, с солдатки! Дочь у вас
растет, большая будет, вам же стыдно… Этакой срам
в дому! Беспременно этого варнака Тишку
в три шеи. Обнакновенно, Катря — глупая девка и больше ничего, а вы хозяин
в дому и ответите за нее.
Воодушевившись, Петр Елисеич рассказывал о больших европейских городах, о музеях, о разных чудесах техники и вообще о том, как живут другие люди. Эти рассказы уносили Нюрочку
в какой-то волшебный мир, и она каждый раз решала про себя, что, как только
вырастет большая, сейчас же уедет
в Париж или
в Америку. Слушая эту детскую болтовню, Петр Елисеич как-то грустно улыбался и молча гладил белокурую Нюрочкину головку.
С вечера приготовленные
в дорогу телеги были выкачены на улицу, а из поднятых кверху оглобель
вырос целый лес.
Долго стоял Коваль на мосту, провожая глазами уходивший обоз. Ему было обидно, что сват Тит уехал и ни разу не обернулся назад. Вот тебе и сват!.. Но Титу было не до вероломного свата, — старик не мог отвязаться от мысли о дураке Терешке, который все дело испортил. И откуда он взялся, подумаешь: точно из земли
вырос… Идет впереди обоза без шапки, как ходил перед покойниками.
В душе Тита этот пустой случай вызвал первую тень сомнения: уж ладно ли они выехали?
Нюрочка разговаривала с Васей и чувствовала, что нисколько не боится его. Да и он
в этот год
вырос такой большой и не смотрел уже тем мальчишкой, который лазал с ней по крышам.
В каких-нибудь два года Илюшка сделался неузнаваем —
вырос, поздоровел, выправился.
— Ой, какая ты большая
выросла! — удивлялся Груздев, ласково поглядывая на Нюрочку. — Вот и хозяйка
в дому, Петр Елисеич!
— Ох, трудно, милушка… Малый венец трудно принимать, а большой труднее того. После малого пострижения запрут тебя
в келью на шесть недель, пока у тебя не отрастут ангельские крылья, а для схимницы вдвое дольше срок-то. Трудно, голубушка, и страшно… Ежели
в эти шесть недель не отрастишь крыльев, так потом уж никогда они не
вырастут… Большое смущение бывает.
Над самою могилкой
росла столетняя ель;
в ней на стволе врезан был восьмиконечный медный раскольничий крест.
Толпа
росла у ключика, а Гермоген продолжал свое. Его слова производили впечатление. Какой-то здоровенный мужик даже повалился ему
в ноги.
Из зеленого солдатского сундука
вырос настоящий магазин,
в котором можно было найти решительно все, чего только могли пожелать ключевляне.
Нет: мы совсем расти оставлены на счастье, // Тогда как у тебя цветы, // Которыми ни сыт, ни богатеешь ты, // Не так, как мы, закинуты здесь в поле, — // За стёклами
растут в приюте, в неге, в холе.
«Видно, не дано этого блага во всей его полноте, — думал он, — или те сердца, которые озарены светом такой любви, застенчивы: они робеют и прячутся, не стараясь оспаривать умников; может быть, жалеют их, прощают им во имя своего счастья, что те топчут в грязь цветок, за неимением почвы, где бы он мог глубоко пустить корни и
вырасти в такое дерево, которое бы осенило всю жизнь».
Неточные совпадения
И там же надписью печальной // Отца и матери,
в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя //
Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше время, // И наши внуки
в добрый час // Из мира вытеснят и нас!
Блажен избравший себе из всех прекраснейшую страсть;
растет и десятерится с каждым часом и минутой безмерное его блаженство, и входит он глубже и глубже
в бесконечный рай своей души.
— Вот смотрите,
в этом месте уже начинаются его земли, — говорил Платонов, указывая на поля. — Вы увидите тотчас отличье от других. Кучер, здесь возьмешь дорогу налево. Видите ли этот молодник-лес? Это — сеяный. У другого
в пятнадцать лет не поднялся <бы> так, а у него
в восемь
вырос. Смотрите, вот лес и кончился. Начались уже хлеба; а через пятьдесят десятин опять будет лес, тоже сеяный, а там опять. Смотрите на хлеба, во сколько раз они гуще, чем у другого.
Быстро все превращается
в человеке; не успеешь оглянуться, как уже
вырос внутри страшный червь, самовластно обративший к себе все жизненные соки.
Негодованье
росло, и дамы стали говорить о нем
в разных углах самым неблагоприятным образом; а бедная институтка была уничтожена совершенно, и приговор ее уже был подписан.