А Галактионовна мне: «Кто-нибудь отпоет, ведь во мне не песья, а христианская душа; ты же, говорит, с Андроником будешь отпевать…» Хорошо, говорю, мы тебя
будем с отцом Андроником отпевать, только с вершка…
Летом, когда вы жили с Гаврилой на Половинке, я как-то
выпил с отцом Андроником, и выпил так, сущую малость; пришел домой, лег было спать, а тут Глашка под пьяную руку подвернулась…
Неточные совпадения
— А мне говорил о вас Асклипиодот, — добродушно басил о. Андроник — это
был он, — поглаживая свою седую бороду. — Вы совсем
было нас без рыбы оставили… А каких мы окуней набродили
с ним, во! —
Отец Андроник отмерил на своей пухлой, покрытой волосами руке
с пол-аршина. — Ей-богу, так… А метрику Асклипиодот вам завтра же доставит, только вы уж Егору-то ничего не говорите, а то он сейчас архирею ляпнет на нас, ни
с чем пирог.
Отец Андроник
был среднего роста, некрасиво скроен, но плотно сшит; его добродушное широкое лицо
с сильно выдавшимися скулами и до самых глаз обросшее густой бородой, так и дышало беспредельным добродушием и какой-то особенной старческой веселостью, а в больших темных глазах так и светились искорки, особенно когда он улыбался.
— Хорошо, говорю, а если, говорю,
отец Георгий уехал
с требой, или захворал, или, говорю, не его неделя, кто, говорю, тебя отпевать
будет?
— К лесообъездчику Фильке… Ну, которого Гаврило Степаныч на прошлой неделе
с бревном поймал… Вот он самый. У Асклипиодота в одном кармане
была бутылка
с водкой, а в другом бутылка со святой водой; когда стали ко кресту-то подходить, Асклипиодот и ошибился в бутылках, а
отец Андроник кропилкой в водку да водкой и давай кропить.
Отец Андроник
с Асклипиодотом раза два наведывались к нам, посидели,
выпили, но Мухоедов так упорно отмалчивался все время их визита, а я настолько не умел поддержать разговора, что они, кажется, поняли, наконец, печальную истину, переглянулись между собой и, вероятно, решили про себя, что у нас что-нибудь «не ладно», поэтому благоразумно воздержались от новых посещений. Уходя от нас в последний раз, о. Андроник
с добродушной улыбкой проговорил...
— А мы тебя тут поминали, — заголосила Фатевна, появляясь в дверях
с ребенком в руках. — Посмотри-ко, дева, чей это
будет патрет? — проговорила она, подставляя мне к самому лицу хорошенького полугодового ребенка
с большими карими глазами. — Весь в
отца вышел; такой же глазастый из себя
будет…
— Конь в езде, друг в нужде, — говорила Александра Васильевна. — Я так испытала на себе смысл этой пословицы… Сначала мне хотелось умереть, так
было темно кругом, а потом ничего, привыкла. И знаете, кто мой лучший друг?
Отец Андроник… Да, это такой удивительный старик, добрейшая душа. Он просто на ноги меня поднял, и если бы не он, я, кажется,
с ума сошла бы от горя. А тут думаю: прошлого не воротишь, смерть не приходит,
буду трудиться в память мужа, чтобы хоть частичку выполнить из его планов.
«Но что же делать? Всегда так. Так это было с Шенбоком и гувернанткой, про которую он рассказывал, так это было с дядей Гришей, так это
было с отцом, когда он жил в деревне и у него родился от крестьянки тот незаконный сын Митенька, который и теперь еще жив. А если все так делают, то, стало быть, так и надо». Так утешал он себя, но никак не мог утешиться. Воспоминание это жгло его совесть.
У Лещовых гостей было много, но Дуня никого даже не заметила, но,
бывши с отцом в Петров день на старом своем пепелище, в обители матушки Манефы, казанского купчика Петра Степаныча Самоквасова маленько заприметила.
Вакация Павла приближалась к концу. У бедного полковника в это время так разболелись ноги, что он и из комнаты выходить не мог. Старик, привыкший целый день быть на воздухе, по необходимости ограничивался тем, что сидел у своего любимого окошечка и посматривал на поля. Павел, по большей части, старался
быть с отцом и развеселял его своими разговорами и ласковостью. Однажды полковник, прищурив свои старческие глаза и посмотрев вдаль, произнес:
Неточные совпадения
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про любовь; // А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе
был меня, мой свет, // А
было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня
отец. // Я горько плакала со страха, // Мне
с плачем косу расплели // Да
с пеньем в церковь повели.
Если бы кто увидал, как внезапный гнев собирал вдруг строгие морщины на прекрасном челе ее и как она спорила пылко
с отцом своим, он бы подумал, что это
было капризнейшее созданье.
Ноздрев
был среди их совершенно как
отец среди семейства; все они, тут же пустивши вверх хвосты, зовомые у собачеев прави́лами, полетели прямо навстречу гостям и стали
с ними здороваться.
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще более развиться; учитель-француз
был отпущен, потому что сыну пришла пора на службу; мадам
была прогнана, потому что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын,
будучи отправлен в губернский город,
с тем чтобы узнать в палате, по мнению
отца, службу существенную, определился вместо того в полк и написал к
отцу уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно, что он получил на это то, что называется в простонародии шиш.
Ему бы следовало пойти в бабку
с матерней стороны, что
было бы и лучше, а он родился просто, как говорит пословица: ни в мать, ни в
отца, а в проезжего молодца».