Неточные совпадения
В кабинете Ляховского весело и дружелюбно беседовали с хозяином Половодов и «дядюшка». Особенным оживлением отличался сегодня Половодов. Он фамильярно трепал дядюшку по плечу и старался разогнать в Ляховском те минуты сомнений, которые оставляли
на его лбу глубокие морщины и заставляли брови плотно сдвигаться. Ляховский, очевидно, не
решался на что-то, чего домогался Половодов; дядюшка держался в стороне и только напряженно улыбался, сохраняя свой розово-херувимский вид.
— Собственно, я не был болен… — замялся Привалов, чувствуя
на себе пристальный взгляд девушки. — Но это все равно… Мне хотелось бы только знать, каково истинное положение дел Василья Назарыча. Обратиться к нему прямо я не
решился…
Отделаться от Бахарева, когда он хотел говорить, было не так-то легко, и Привалов
решился выслушать все до конца, чтобы этим гарантировать себя
на будущее время.
— Я не
решаюсь советовать тебе, Сергей, но
на твоем месте сделала бы так: в Петербург послала бы своего поверенного, а сама осталась бы в Узле, чтобы иметь возможность следить и за заводами и за опекунами.
Наконец девушка
решилась объясниться с отцом. Она надела простенькое коричневое платье и пошла в кабинет к отцу. По дороге ее встретила Верочка. Надежда Васильевна молча поцеловала сестру и прошла
на половину отца; у нее захватило дыхание, когда она взялась за ручку двери.
Оставаться в Узле,
на развалинах погибшей пансионской дружбы, было выше даже ее сил, и она
решилась отдохнуть
на лоне природы.
Хиония Алексеевна пыталась было принять участие в этих прогулках: однажды она совсем
решилась было преодолеть свой институтский страх к оседланной лошади и даже, при помощи Ильи, взобралась
на Батыря, но при первой легкой рыси комом, как застреленная птица, свалилась с седла и даже слегка повихнула ногу.
На другой день после своего разговора с Бахаревым Привалов
решился откровенно обо всем переговорить с Ляховским. Раз, он был опекуном, а второе, он был отец Зоси; кому же было ближе знать даже самое скверное настоящее. Когда Привалов вошел в кабинет Ляховского, он сидел за работой
на своем обычном месте и даже не поднял головы.
Половодов совсем опутал ее тысячью нитей, и она для этого человека могла
решиться на все.
— Да чего нам делать-то? Известная наша музыка, Миколя; Данила даже двух арфисток вверх ногами поставил: одну за одну ногу схватил, другую за другую да обеих, как куриц, со всем потрохом и поднял… Ох-хо-хо!.. А публика даже уж точно
решилась: давай Данилу
на руках качать. Ну, еще акварию раздавили!.. Вот только тятеньки твоего нет, некогда ему, а то мы и с молебном бы ярмарке отслужили. А тятеньке везет,
на третий десяток перевалило.
В исповеди Привалова чего-то недоставало, чувствовался заметный пробел, — Надежда Васильевна это понимала, но не
решалась поставить вопрос прямо. У Привалова уже вертелось
на языке роковое признание в своей погибшей, никому не известной любви, но он преодолел себя и удержался.
Я задумал написать ее во весь рост, одну, стоящую прямо перед зрителями, с глазами, устремленными перед собой; она уже
решилась на свой подвиг-преступление, и это написано только на ее лице: рука, которая несет смертельный удар, пока еще висит бессильно и нежно выделяется своею белизною на темно-синем суконном платье; кружевная пелеринка, завязанная накрест, оттеняет нежную шею, по которой завтра пройдет кровавая черта…
Неточные совпадения
Хлестаков. Отдайте, отдайте! Я отчаянный человек, я
решусь на все: когда застрелюсь, вас под суд отдадут.
И я теперь живу у городничего, жуирую, волочусь напропалую за его женой и дочкой; не
решился только, с которой начать, — думаю, прежде с матушки, потому что, кажется, готова сейчас
на все услуги.
Стародум(к Правдину). Чтоб оградить ее жизнь от недостатку в нужном,
решился я удалиться
на несколько лет в ту землю, где достают деньги, не променивая их
на совесть, без подлой выслуги, не грабя отечества; где требуют денег от самой земли, которая поправосуднее людей, лицеприятия не знает, а платит одни труды верно и щедро.
Мало-помалу, несмотря
на протесты, идея эта до того окрепла в голове ревнивого начальника, что он
решился испытать своих подчиненных и кликнул клич.
Он
решился. Река не захотела уйти от него — он уйдет от нее. Место,
на котором стоял старый Глупов, опостылело ему. Там не повинуются стихии, там овраги и буераки
на каждом шагу преграждают стремительный бег; там воочию совершаются волшебства, о которых не говорится ни в регламентах, ни в сепаратных предписаниях начальства. Надо бежать!