Народ, собравшись на Примроз-Гиль, чтоб посадить дерево в память threecentenari, [трехсотлетия (англ.).] остался там, чтоб поговорить о скоропостижном отъезде Гарибальди. Полиция
разогнала народ. Пятьдесят тысяч человек (по полицейскому рапорту) послушались тридцати полицейских и, из глубокого уважения к законности, вполовину сгубили великое право сходов под чистым небом и во всяком случае поддержали беззаконное вмешательство власти.
Огонь быстро придавили к земле, залили, затоптали, полиция
разогнала народ, и в кухню вошла бабушка.
Когда им жилось трудно под властью царей, они науськивали черный народ на царскую власть, а когда народ поднимался и вырывал эту власть из рук короля, человечки обманом забирали ее в свои руки и
разгоняли народ по конурам, если же он спорил с ними — избивали его сотнями и тысячами.
Тишину прервал отдаленный звон бубен и тулумбасов, который медленно приближался к площади. Показалась толпа конных опричников, по пяти в ряд. Впереди ехали бубенщики, чтобы
разгонять народ и очищать дорогу государю, но они напрасно трясли свои бубны и били вощагами в тулумбасы: нигде не видно было живой души.
Неточные совпадения
— Даже городовые сомневаются. Вчера, слышь,
народ в Грузинах
разгоняли, опять дрались, били городовых-то. У Нижегородского вокзала тоже! Эхма…
То бранится, то щедро на водку сулит, но ухарский лихач, сколько ему ни усердствует,
разгонять иноходца больше не может — не ломать же возá, не давить же
народ — недаром, нагайки подняв, шажком разъезжают по мосту взад и вперед казаки.
На Иргизе, когда монастыри отбирали, хоть народное собранье было, не хотел тогда
народ часовен отдавать — водой на морозе из пожарных труб людей-то тогда
разгоняли…
Отец сам рассказал нам, смеясь, эту историю и прибавил, что верят этому только дураки, так как это просто старая сказка; но простой, темный
народ верил, и кое — где уже полиция
разгоняла толпы, собиравшиеся по слухам, что к ним ведут «рогатого попа». На кухне у нас следили за поповским маршрутом: передавали совершенно точно, что поп побывал уже в Петербурге, в Москве, в Киеве, даже в Бердичеве и что теперь его ведут к нам…
А барыня ихняя не взаправду была барыня, а Немцова, слышь, жена управителя. И слух был про нее такой, что эку бабу охаверную да наругательницу днем с огнем поищи — не сыщешь.
Разогнала она
народ весь, кормить не кормит, а работы до истомы всякой — с утра раннего до вечера позднего рук не покладывай: известно, не свои животы, а господские!