Старый бахаревский дом показался Привалову могилой или, вернее, домом, из которого только что вынесли дорогого покойника. О Надежде Васильевне не было сказано ни одного слова, точно она совсем не существовала на свете. Привалов
в первый раз почувствовал с болью в сердце, что он чужой в этом старом доме, который он так любил. Проходя по низеньким уютным комнатам, он с каким-то суеверным чувством надеялся встретить здесь Надежду Васильевну, как это бывает после смерти близкого человека.
Неточные совпадения
Антонида Ивановна, по мнению Бахаревой, была
первой красавицей
в Узле, и она часто говорила, покачивая головой: «Всем взяла эта Антонида Ивановна, и полнотой, и лицом, и выходкой!» При этом Марья Степановна каждый
раз с коротким вздохом вспоминала, что «вот у Нади, для настоящей женщины, полноты недостает, а у Верочки кожа смуглая и волосы на руках, как у мужчины».
— Мое мнение… Знаете, Александр Павлыч,
в лице Привалова есть что-то такое — скрытность, упрямство, подозрительность, — право, трудно сказать с
первого раза.
Никто, кажется, не подумал даже, что могло бы быть, если бы Альфонс Богданыч
в одно прекрасное утро взял да и забастовал, то есть не встал утром с пяти часов, чтобы несколько
раз обежать целый дом и обругать
в несколько приемов на двух диалектах всю прислугу; не пошел бы затем
в кабинет к Ляховскому, чтобы получить свою ежедневную порцию ругательств, крика и всяческого неистовства, не стал бы сидеть ночи за своей конторкой во главе двадцати служащих, которые, не разгибая спины, работали под его железным началом, если бы, наконец, Альфонс Богданыч не обладал счастливой способностью являться по
первому зову, быть
разом в нескольких местах, все видеть, и все слышать, и все давить, что попало к нему под руку.
На
первый раз трудно было разобраться
в такой массе цифр, и Веревкин половину бумаг сложил
в свой объемистый портфель с оборванными ремнями и сломанным замком.
Виктор Николаич
в первую минуту считал себя погибшим, — проклятый язык сегодня губил его второй
раз, но улыбка Привалова спасла его.
«Вот они, эти исторические враги, от которых отсиживался Тит Привалов вот
в этом самом доме, — думал Привалов, когда смотрел на башкир. — Они даже не знают о том славном времени, когда башкиры горячо воевали с
первыми русскими насельниками и не
раз побивали высылаемые против них воинские команды… Вот она, эта беспощадная философия истории!»
— А вы вот где, батенька, скрываетесь… — заплетавшимся языком проговорил над самым ухом Привалова Веревкин; от него сильно пахло водкой, и он смотрел кругом совсем осовелыми глазами. — Важно… — протянул Веревкин и улыбнулся пьяной улыбкой. Привалов
в первый еще
раз видел, что Веревкин улыбается, — он всегда был невозмутимо спокоен, как все комики по натуре.
— Вы не можете… Ха-ха!.. И вот единственный человек, которого я уважала… Отчего вы не скажете мне прямо?.. Ведь я умела же побороть свой девический стыд и
первая сказала, что вас люблю… Да… а вы даже не могли отплатить простой откровенностью на мое признание, а спрятались за пустую фразу. Да, я
в настоящую минуту
в тысячу
раз лучше вас!.. Я теперь поняла все… вы любите Надежду Васильевну… Да?
— Свидания
в первое время происходили
в часы службы Половодова
в банке. Привалов являлся как
раз в то время, когда хозяину нужно было уходить из дому, и он каждый
раз упрашивал гостя подождать до его возвращения, чтобы пообедать вместе. Это были счастливые минуты… Антонида Ивановна, проводив мужа, забывала всю свою лень и дурачилась, как институтка.
Проект Зоси был встречен с большим сочувствием, особенно доктором, потому что
в самом деле чего же лучше: чем бестолково толочься по курзалу, полезнее
в тысячу
раз получать все блага природы из
первых рук.
Ведь
в сорок
первый раз он втащил-таки свое зерно.
Прямо из церкви молодые отправились
в Узел, где их ожидала на
первый раз скромная семейная встреча: сам Ляховский, пани Марина и т. д.
На
первый раз для Привалова с особенной рельефностью выступили два обстоятельства: он надеялся, что шумная жизнь с вечерами, торжественными обедами и парадными завтраками кончится вместе с медовым месяцем,
в течение которого
в его доме веселился весь Узел, а затем, что он заживет тихой семейной жизнью, о какой мечтал вместе с Зосей еще так недавно.
Видите ли, основание-то молчать было: во-первых, я сам не верил, чтобы этот Шпигель мог что-нибудь сделать — это
раз; во-вторых, когда вы сделали предложение Зосе, ваш процесс клонился
в вашу пользу…
— Привел господь
в шестьдесят
первый раз приехать на Ирбит, — говорил богобоязливо седой, благообразный старик из купцов старинного покроя; он высиживал свою пару чая с каким-то сомнительным господином поношенного аристократического склада. —
В гору идет ярмарка-матушка… Умножается народ!
Местоположение Гарчиков, окрестности, близость реки Узловки, наконец, самая мельница и флигелек
в три окна — все понравилось Надежде Васильевне с
первого раза.
Впрочем,
первый особенно не обременял своим присутствием, потому что был слишком занят своими личными делами:
в течение года он успел еще
раз подняться и спустить все до нитки.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не
в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
— Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь
в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.
Неточные совпадения
Конечно, вы не
раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали // С конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, //
В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На
первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто любит более тебя, // Пусть пишет далее меня».
И становился
в этом курсе совершенно другой Александр Петрович и с
первых же
раз возвещал, что доселе он требовал от них простого ума, теперь потребует ума высшего.
Не шевельнул он ни глазом, ни бровью во все время класса, как ни щипали его сзади; как только раздавался звонок, он бросался опрометью и подавал учителю прежде всех треух (учитель ходил
в треухе); подавши треух, он выходил
первый из класса и старался ему попасться
раза три на дороге, беспрестанно снимая шапку.
В восемь часов пошел я смотреть фокусника. Публика собралась
в исходе девятого; представление началось.
В задних рядах стульев узнал я лакеев и горничных Веры и княгини. Все были тут наперечет. Грушницкий сидел
в первом ряду с лорнетом. Фокусник обращался к нему всякий
раз, как ему нужен был носовой платок, часы, кольцо и прочее.
— Ура! — закричал Разумихин, — теперь стойте, здесь есть одна квартира,
в этом же доме, от тех же хозяев. Она особая, отдельная, с этими нумерами не сообщается, и меблированная, цена умеренная, три горенки. Вот на
первый раз и займите. Часы я вам завтра заложу и принесу деньги, а там все уладится. А главное, можете все трое вместе жить, и Родя с вами… Да куда ж ты, Родя?