Неточные совпадения
— А вот и наша
монастырская повертка, — радостно проговорил
брат Павлин, когда от тракта отделилась узенькая проселочная дорожка. — Половину дороги прошли…
Они прошли болотом версты четыре, пока из-за лесного островка блеснул крест
монастырской колокольни.
Брат Павлин начал торопливо креститься, а Половецкий почувствовал, как у него сердце точно сжалось. Возвращающийся из далекого, многолетнего странствования путешественник, вероятно, испытывает то же самое, когда увидит кровлю родного дома.
Они вошли в ворота на поросший травой
монастырский двор. Из открытых дверей маленькой церковки доносилось пение. Кончалась заутреня.
Брат Павлин как-то весь съежился и показался Половецкому ниже ростом.
У всех простые русские лица, какие можно встретить на каждом шагу. И держали себя все просто. Не чувствовалось деланного монашеского смирения. Один
брат Ираклии представлял некоторое исключение своей неестественной суетливостью. Он, очевидно, уже успел предупредить игумена о новом
монастырском госте.
Половецкому сделалось грустно. Куда он мог идти? Такого места не было… Он уже начинал свыкаться с обительской тишиной, с длинными
монастырскими службами, с
монастырской работой, которую вел под руководством
брата Павлина. Всего больше ему нравились рыбные ловли на озере, хотя летом рыба и ловилась плохо.
Брат Павлин умел варить великолепную уху, а сегодня она была как-то особенно хороша. Ели все прямо из котелка деревянными ложками, закусывая
монастырским ржаным хлебом, тоже замечательным произведением в своем роде.
Брат Ираклий и ел, не как другие: торопился, обжигался, жмурил глаза и крошил хлеб.
Брат Ираклий занимал отдельную, довольно большую келью, служившую и
монастырской канцелярией.
Брат Павлин ютился в маленькой каморке около
монастырской пекарни.
Брат Ираклий весь побелел, плюнул и бегом бросился к
монастырской ограде.
Они быстро зашагали по
монастырской дороге. Впереди никого не было видно. Половецкий молчал.
Брат Павлин едва поспевал за ним.
Начал чтение, сейчас после панихиды, отец Иосиф; отец же Паисий, сам пожелавший читать потом весь день и всю ночь, пока еще был очень занят и озабочен, вместе с отцом настоятелем скита, ибо вдруг стало обнаруживаться, и чем далее, тем более, и в
монастырской братии, и в прибывавших из монастырских гостиниц и из города толпами мирских нечто необычайное, какое-то неслыханное и «неподобающее» даже волнение и нетерпеливое ожидание.
Не чужд был этого, особенно в те годы, и Некрасов, автор целой поэмы (написанной, кажется, в сотрудничестве с М.Лонгиновым) из нравов
монастырской братии.
Когда в 1440 году царь казанский Мегмет явился в Москву и стал жечь и грабить первопрестольную, а князь Василий Темный заперся со страху в Кремле, проживавший тогда в Крестовоздви-женском монастыре (теперь приходская церковь) схимник Владимир, в миру воин и царедворец великого князя Василия Темного, по фамилии Ховрин, вооружив свою
монастырскую братию, присоединился с нею к начальнику московским войск, князю Юрию Патрикеевичу Литовскому, кинулся на врагов, которые заняты были грабежем в городе.
— Матушка-воеводша, заступись! — вопила дьячиха. — На тебя вся надёжа… Извел нас игумен вконец и всю
монастырскую братию измором сморил, да белых попов шелепами наказывал у себя на конюшне. Лютует не по сану… А какая я мужняя жена без мово-то дьячка?.. Измаялась вся на работе, а тут еще Охоню в затвор игумен посадил…
Неточные совпадения
В одной газете даже сказано было, что он от страху после преступления
брата посхимился и затворился; в другой это опровергали и писали, напротив, что он вместе со старцем своим Зосимой взломали
монастырский ящик и «утекли из монастыря».
А из
братии никто и не помыслит попещись о
монастырских нуждах.
Отец игумен со всею
братией соборне провожал нового
монастырского благодетеля. Сначала в часовню пошли, там канон в путь шествующих справили, а оттуда до ворот шли пеши. За воротами еще раз перепрощался Патап Максимыч с отцом Михаилом и со старшими иноками. Напутствуемый громкими благословеньями старцев и громким лаем бросавшихся за повозками
монастырских псов, резво покатил он по знакомой уже дорожке.
Там строгостью жизни, неусыпным соблюдением всех
монастырских правил он изумил всю
братью.
— Видишь, тебя наша матушка-царица еще малышом уже пожаловала, а ты от службы увильнуть хочешь на
монастырские хлеба… Ловок, я вижу, ты,
брат… Вот тебе мой отеческий совет… Поезжай-ка ты в Питер да послужи-ка верой и правдой нашей милостивице, благоверной государыне… Коли годов через десять сохранишь желание в монахи идти — иди, а теперь нет тебе моего благословения…