Неточные совпадения
— Старатели… пхе!.. Хочется вам с этими пьяницами
дело иметь! — не раз говорил мне Бучинский — он никак не мог понять, что меня могло тянуть к старателям. — Самый проклятый народ… Я говорю вам. В высшем градусе безнравственный народ… Да!..
И живут как свиньи… Им только дай горилки, а тут бери с него
все: он вам
и золото продаст,
и чужую лошадь украдет,
и даже собственную жену приведет… Я вам говорю!..
От выработки до вашгерда было сажен двести с небольшим. У низенькой плотины стоял деревянный ящик длиной аршина два; один бок этого ящика был вынут, а
дно сделано покатым, в несколько уступов. Это была нижняя часть вашгерда, или площадка; сверху она была прикрыта продырявленным железным листом в деревянной раме — это грохот. Площадка
и грохот составляли
весь нехитрый прибор, на котором производилась промывка золотоносных песков, на ученом языке горных инженеров этот прибор называется вашгердом.
А через три
дня все кругом покрылось мутноватой водою
и липкой приисковой грязью; песни смолкли, самые веселые лица вытянулись,
и все смотрели друг на друга как-то неприязненно, точно это низкое серое небо придавило
всех.
— Да уж так-с… Конечно, барин не занимается приисками, а барыня, Миронея Кононовна, по своему женскому малодушию, ничего даже не понимают. Правду нужно говорить, сударь… Так Фомка-то
всем и верховодит: половину барыне, а половину себе. Ей-богу!.. Обошел, пес, барыню,
и знать ничего не хочет. А
дело не чисто… Я вам говорю. Слышали про Синицына-то, что даве барин говорил?
Все как есть одна истинная правда: вместе с Фомкой воруют.
— Я-то?.. Да считать, так
все тридцать лет насчитаешь. Да-с. Глупость была… По первоначалу-то я, значит, промышлял в Москве. Эх, Москва-матушка! Было пожито, было погуляно — всячины было! Половым я жил в трактире, а барину своему оброк высылал. А надо вам сказать, что смолоду силища во мне была невероятная… Она меня
и в Сибирь завела. Да. Видите ли, как это самое
дело вышло. Вы слыхали про купца Неуеденова?
В просыпавшемся лесу перекликались птичьи голоса; картине недоставало только первого солнечного луча, чтобы она вспыхнула из края в край
всеми красками, цветами
и звуками горячего северного летнего
дня.
— Э, ангел мой,
и у нас будет
все то же, только при конкуренции старательских работ нам немыслимо поставить
дело на вполне рациональных условиях.
Бучинский несколько
дней находился в прескверном расположении духа. Он ходил по конторе, плевал во
все углы
и разражался страшными проклятиями, когда кто-нибудь нарушал бурное течение его мыслей.
Проследите
весь ход золотого
дела: для поисков золота
и разведок всякое лицо обязано иметь дозволительное свидетельство (ї 35), выдаваемое горным начальством на гербовой бумаге рублевого достоинства (ї 37); золотопромышленник, имеющий установленное свидетельство, желая произвести поиски золотоносных россыпей, обязан письменно заявить о намерении своем полицейскому управлению, которому подведомы места, на коих он предполагает произвести поиски
и разведки, с объяснением
и указанием: 1) имени
и звания приказчика
и людей, составляющих партию; 2) билетов
и паспортов этих людей
и 3) времени
и места, куда отправляется поисковая партия (ї 39).
Ясное
дело, что
вся эта канцелярщина запирает дорогу настоящей частной золотопромышленности, в лице старателей,
и создает привилегированное положение для капиталистов.
Еще раз заметьте, что не только
весь каторжный труд золотого
дела выносит старатель на своих плечах, но
и весь его риск, а капиталисты отдуваются за свои 150 % одними гербовыми листами рублевого достоинства, шнуровыми книгами
и канцелярской обстановкой, не рискуя ни одной копейкой
и не марая рук работой.
Золотое
дело, как всякий другой вольный промысел, нуждается прежде
всего в полнейшей свободе от всякой канцелярщины, а тем больше — от тяжелой полицейской лапы; правительству нечего заботиться о том, как организуется промысел: форма готова, она проходит в лице артели через
всю нашу историю,
и нам остается только воспользоваться ею.
Почти
все свободное время я проводил в лесу, на охоте; хвойный лес с наступлением осени делался еще лучше
и точно свежел с каждым
днем.
— Аксинью-то знаете? Она будто в куфарках у Бучинского, а на сам-то
деле метрессой… Как же! Ну-с, так золото-то через нее
и прудят на Майну, то есть не сама она таскает его туда, а есть у ней какой-то брат, страшенный разбойник… Так вот он
и есть коновод
всему делу! Имя-то у него…
Один ее
все голодом морил, недели с три морил, пока у дьяконицы язык не отнялся; другой холодной водой ее обливал, третий льдом ее обложил — нет нашей дьяконице лучше
и шабаш: урчит в утробе
и конец
делу, а потом под сердце.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: //
Всё те же ль вы? другие ль
девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, //
И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать //
И о былом воспоминать?
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче
всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен
и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел
и мух давил. //
Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой //
И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, // В иные книги не глядел.
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые
дни? // Что
день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, //
Всё благо: бдения
и сна // Приходит час определенный; // Благословен
и день забот, // Благословен
и тьмы приход!
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем —
и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. //
Всё хорошо, но
дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный
день // Давать насильственную тень.