— Да ты слушай, умная голова, когда говорят… Ты не для того отец, чтобы проклинать свою кровь. Сам виноват, что раньше замуж не выдавал. Вот Марью-то заморил в девках по своей гордости. Верно тебе говорю. Ты
меня послушай, ежели своего ума не хватило. Проклясть-то не мудрено, а ведь ты помрешь, а Феня останется. Ей-то еще жить да жить… Сам, говорю, виноват!.. Ну, что молчишь?..
Неточные совпадения
— Уж этот уцелеет… Повесить его мало… Теперь у него с Ермошкой-кабатчиком такая дружба завелась — водой не разольешь. Рука руку моет… А что на Фотьянке делается: совсем сбесился народ. С Балчуговского все на Фотьянку кинулись… Смута такая пошла, что не
слушай, теплая хороминка. И этот Кишкин тут впутался, и Ястребов наезжал раза три… Живым мясом хотят разорвать Кедровскую-то дачу. Гляжу
я на них и дивлюсь про себя: вот до чего привел Господь дожить. Не глядели бы глаза.
— Да ты
послушай дальше-то! — спорил Мыльников. — Следователь-то прямо за горло… «Вы, Тарас Мыльников, состояли шорником на промыслах и должны знать, что жалованье выписывалось пятерым шорникам, а в получении расписывались вы один?» — «Не подвержен
я этому, ваше высокородие, потому как
я неграмотный, а кресты ставил — это было…» И пошел пытать, и пошел мотать, и пошел вертеть, а у
меня поджилки трясутся. Не помню, как
я и ушел от него, да прямо сюда и стриганул… Как олень летел!
—
Послушайте, Федосья Родионовна, вы так похорошели за последнее время, что
я даже не узнал вас с первого взгляда.
— Вот
я тебя! — кричал он, бросая сверху комья мерзлой глины. —
Я тебя выучу, как родителя
слушать… То-то наказал Господь-батюшка дурой неотесанной!.. Хоть пополам разорвись…
— Ну, раньше смерти не помрешь. Только не надо оборачиваться в таких делах… Ну, иду
я, он за
мной, повернул
я в штрек, и он в штрек. В одном месте надо на четвереньках проползти, чтобы в рассечку выйти, —
я прополз и
слушаю. И он за
мной ползет… Слышно, как по хрящу шуршит и как под ним хрящ-то осыпается. Ну, тут уж, признаться, и
я струхнул. Главная причина, что без покаяния кончился Степан-то Романыч, ну и бродит теперь…
— Ты
слушай дальше-то: он от
меня, а
я за ним… Страшновато, а
я уж пошел на отчаянность: что будет. Завел он
меня в одну рассечку да прямо в стену и ушел в забой. Теперь понимаешь?
— Ничего
я не понимаю, голубчик. Обмерла, слушавши-то тебя…
Г-жа Простакова. Успеем, братец. Если ей это сказать прежде времени, то она может еще подумать, что мы ей докладываемся. Хотя по муже, однако, я ей свойственница; а я люблю, чтоб и чужие
меня слушали.
Чувство умиления, с которым
я слушал Гришу, не могло долго продолжаться, во-первых, потому, что любопытство мое было насыщено, а во-вторых, потому, что я отсидел себе ноги, сидя на одном месте, и мне хотелось присоединиться к общему шептанью и возне, которые слышались сзади меня в темном чулане. Кто-то взял меня за руку и шепотом сказал: «Чья это рука?» В чулане было совершенно темно; но по одному прикосновению и голосу, который шептал мне над самым ухом, я тотчас узнал Катеньку.
— Полноте, что вы! — воскликнул Самгин, уверенно чувствуя себя человеком более значительным и сильным, чем гость его. —
Я слушал с глубоким интересом. И, говоря правду, мне очень приятно, лестно, что вы так…
Неточные совпадения
Осип.
Послушай, малый: ты,
я вижу, проворный парень; приготовь-ка там что-нибудь поесть.
«Ах, боже мой!» — думаю себе и так обрадовалась, что говорю мужу: «
Послушай, Луканчик, вот какое счастие Анне Андреевне!» «Ну, — думаю себе, — слава богу!» И говорю ему: «
Я так восхищена, что сгораю нетерпением изъявить лично Анне Андреевне…» «Ах, боже мой! — думаю себе.
Городничий (тихо, Добчинскому).
Слушайте: вы побегите, да бегом, во все лопатки, и снесите две записки: одну в богоугодное заведение Землянике, а другую жене. (Хлестакову.)Осмелюсь ли
я попросить позволения написать в вашем присутствии одну строчку к жене, чтоб она приготовилась к принятию почтенного гостя?
Анна Андреевна.
Послушай: беги к купцу Абдулину… постой,
я дам тебе записочку (садится к столу, пишет записку и между тем говорит):эту записку ты отдай кучеру Сидору, чтоб он побежал с нею к купцу Абдулину и принес оттуда вина. А сам поди сейчас прибери хорошенько эту комнату для гостя. Там поставить кровать, рукомойник и прочее.
Хлестаков.
Послушай, любезный, там
мне до сих пор обеда не приносят, так, пожалуйста, поторопи, чтоб поскорее, — видишь,
мне сейчас после обеда нужно кое-чем заняться.