Неточные совпадения
— Хо-хо!.. Нашел
дураков… Девка — мак, так ее кержаки и отпустили. Да и
тебе не обмозговать этого самого дела… да. Вон у меня дерево стоеросовое растет, Окся; с руками бы и ногами отдал куда-нибудь на мясо — да никто не берет. А вы плачете, что Феня своим умом устроилась…
— Ну так слушай…
Ты вот Тараса за
дурака считал и на порог не пускал…
— Достаточно по твоему великому уму… И Шишка
дурак, что с таким худым решетом, как
ты, связывается!..
—
Дурак! — обругал старик, отталкивая Ганьку. — А
ты, Яшка, подождешь меня здесь!..
— А
ты проходи своей дорогой, Никита Яковлич, — ответил Петр Васильич с важностью. —
Дураки мы про себя, а
ты, умный, не ввязывайся.
— Кожин меня за воротами ждет, Степан Романыч… Очертел он окончательно и
дурак дураком. Я с ним теперь отваживаюсь вторые сутки… А Фене я сродственник: моя-то жена родная — ейная сестра, значит, Татьяна. Ну, значит, я и пришел объявиться, потому как дело это особенное. Дома ревут у Фени, Кожин грозится зарезать
тебя, а я с емя со всеми отваживаюсь… Вот какое дельце, Степан Романыч. Силушки моей не стало…
— В лесу починивать?.. Ну будет, не валяй
дурака… А
ты купи маленькие вески, есть такие, в футляре. Нельзя же с безменом ходить по промыслам. Как раз влопаешься. Вот все вы такие, мужланы: на комара с обухом. Три рубля на вески пожалел, а головы не жаль… Да смотри, моего золота не шевели: порошину тронешь — башка прочь.
— Может,
ты скупаешь здесь золото-то,
тебе это сподручнее?.. Охулки на руку не положишь, а уж где нам,
дуракам!..
— Так он
тебя в дудку запятил? То-то безголовый мужичонка… Кто же баб в шахту посылает: такого закону нет. Ну и
дурак этот Тарас… Как
ты к нему-то попала? Фотьянская, видно?
— Только товар портишь, шваль! — ругался Петр Васильич. — Что добыл, то и стравил конпании ни за грош… По полтора рубля за золотник получаешь. Ах,
дурак Мыльников… Руки бы
тебе по локоть отрубить… утопить…
дурак,
дурак! Нашел жилку и молчал бы, а то растворил хайло: «Жилку обыскал!» Да не
дурак ли?.. Язык
тебе, подлому, отрезать…
—
Дурак ты, Тарас, верно
тебе говорю… Сдавай в контору половину жилки, а другую мне. По два с полтиной дам за золотник… Как раз вдвое выходит супротив компанейской цены. Говорю:
дурак… Товар портишь.
— Да не
дурак ли… а? Да ведь
тебе, идолу, башку твою надо пустую расшибить вот за такие слова.
— Так, так… — соглашался Петр Васильич, жалея, что напрасно только стравил полуштоф наливки, а парень оказался круглым
дураком. — Ну, Семеныч, теперь
ты тово… ступай, значит, домой.
— А такая!.. Вот погляди
ты на меня сейчас и скажи: «
Дурак ты, Петр Васильич, да еще какой дурак-то… ах какой
дурак!.. Недаром кривой ерахтой все зовут…
Дурак,
дурак!..» Так ведь?.. а?.. Ведь мне одно словечко было молвить Ястребову-то, так болото-то и мое… а?.. Ну не
дурак ли я после того? Убить меня мало, кривого подлеца…
— Нет,
ты лучше убей меня, Матюшка!.. Ведь я всю зиму зарился на жилку Мыльникова, как бы от нее свою пользу получить, а богачество было прямо у меня в дому, под носом… Ну как было не догадаться?.. Ведь Шишка догадался же… Нет,
дурак,
дурак,
дурак!.. Как у свиньи под рылом все лежало…
— Нет, брат, с золотом шабаш!.. Достаточно… Да потом я
тебе скажу, Акинфий Назарыч:
дураки мы… да. Золото у нас под рылом, а мы его по лесу разыскиваем… Вот давай ударим ширп у
тебя в огороде, вон там, где гряды с капустой. Ей-богу… Кругом золото у вас, как я погляжу.
—
Дурак ты, Петр Васильич, — вразумил его кабатчик. — Зазнамый
ты ястребовский скупщик, кто же у
тебя будет покупать?.. Ступай лучше с повинной к Никите Яковличу; может, и смилуется…
—
Дураком ты себя оказал, и больше ничего… Пошутил с
тобой тогда Ястребов-то, а
ты и его и себя утопил.
— Да уж, речистая баба: точно стреляет словами-то. Только и
ты, Матюшка,
дурак, ежели разобрать: Марья свое толмит, а
ты ей свое. Этакому мужику да не обломать бабенки?.. Семеныч-то у машины ходит, а
ты ходил бы около Марьи… Поломается для порядку, а потом вся чужая и сделается: известная бабья вера.
Так вот если бы ты не был дурак, не пошлый дурак, не набитый дурак, не перевод с иностранного… видишь, Родя, я сознаюсь, ты малый умный, но
ты дурак! — так вот, если б ты не был дурак, ты бы лучше ко мне зашел сегодня, вечерок посидеть, чем даром-то сапоги топтать.
— Что кричишь-то? Я сам закричу на весь мир, что
ты дурак, скотина! — кричал Тарантьев. — Я и Иван Матвеич ухаживали за тобой, берегли, словно крепостные, служили тебе, на цыпочках ходили, в глаза смотрели, а ты обнес его перед начальством: теперь он без места и без куска хлеба! Это низко, гнусно! Ты должен теперь отдать ему половину состояния; давай вексель на его имя; ты теперь не пьян, в своем уме, давай, говорю тебе, я без того не выйду…
Понимаешь ли ты, что если я люблю этого человека, а ты требуешь, чтоб я дал ему пощечину, которая и по — моему и по — твоему вздор, пустяки, — понимаешь ли, что если ты требуешь этого, я считаю
тебя дураком и низким человеком, а если ты заставляешь меня сделать это, я убью тебя или себя, смотря по тому, чья жизнь менее нужна, — убью тебя или себя, а не сделаю этого?
Неточные совпадения
— Чтобы отдать
тебе мертвых душ? Да за такую выдумку я их
тебе с землей, с жильем! Возьми себе все кладбище! Ха, ха, ха, ха! Старик-то, старик! Ха, ха, ха, ха! В каких
дураках! Ха, ха, ха, ха!
— Ну, брат, извини:
тебя сам черт угораздил на такую штуку. Ха, ха, ха! Попотчевать старика, подсунуть ему мертвых! Ха, ха, ха, ха! Дядя-то, дядя! В каких
дураках дядя! Ха, ха, ха, ха!
Ну, чего
ты пришел,
дурак, скажи, чего?
«
Дурак ты, глупая скотина! — думал про себя Чичиков.
— Вот
тебе на! Как же вы,
дураки, — сказал он, оборотившись к Селифану и Петрушке, которые оба разинули рты и выпучили глаза, один сидя на козлах, другой стоя у дверец коляски, — как же вы,
дураки? Ведь вам сказано — к полковнику Кошкареву… А ведь это Петр Петрович Петух…