— Что кричишь-то? Я сам закричу на весь мир, что
ты дурак, скотина! — кричал Тарантьев. — Я и Иван Матвеич ухаживали за тобой, берегли, словно крепостные, служили тебе, на цыпочках ходили, в глаза смотрели, а ты обнес его перед начальством: теперь он без места и без куска хлеба! Это низко, гнусно! Ты должен теперь отдать ему половину состояния; давай вексель на его имя; ты теперь не пьян, в своем уме, давай, говорю тебе, я без того не выйду…
Неточные совпадения
— Знаю я, как
ты встаешь:
ты бы тут до обеда провалялся. Эй, Захар! Где
ты там, старый
дурак? Давай скорей одеваться барину.
— И порядка больше, — продолжал Тарантьев, — ведь теперь скверно у
тебя за стол сесть! Хватишься перцу — нет, уксусу не куплено, ножи не чищены; белье,
ты говоришь, пропадает, пыль везде — ну, мерзость! А там женщина будет хозяйничать: ни
тебе, ни твоему
дураку, Захару…
— Какой
дурак, братцы, — сказала Татьяна, — так этакого поискать! Чего, чего не надарит ей? Она разрядится, точно пава, и ходит так важно; а кабы кто посмотрел, какие юбки да какие чулки носит, так срам посмотреть! Шеи по две недели не моет, а лицо мажет… Иной раз согрешишь, право, подумаешь: «Ах
ты, убогая! надела бы
ты платок на голову, да шла бы в монастырь, на богомолье…»
— Вот дурак-то! — твердил Обломов. —
Ты бы еще рассказал, что
ты рубашку на меня надеваешь навыворот.
— Я думал, что болтовня их взволнует
тебя. Катя, Марфа, Семен и этот
дурак Никита Бог знает что говорят…
— Хорош друг! — говорил Тарантьев. — Я слышал, он и невесту у
тебя поддел; благодетель, нечего сказать! Ну, брат,
дурак ты, земляк…
— Нет, не оставлю!
Ты меня не хотел знать,
ты неблагодарный! Я пристроил
тебя здесь, нашел женщину-клад. Покой, удобство всякое — все доставил
тебе, облагодетельствовал кругом, а
ты и рыло отворотил. Благодетеля нашел: немца! На аренду имение взял; вот погоди: он
тебя облупит, еще акций надает. Уж пустит по миру, помяни мое слово!
Дурак, говорю
тебе, да мало
дурак, еще и скот вдобавок, неблагодарный!
Понимаешь ли ты, что если я люблю этого человека, а ты требуешь, чтоб я дал ему пощечину, которая и по — моему и по — твоему вздор, пустяки, — понимаешь ли, что если ты требуешь этого, я считаю
тебя дураком и низким человеком, а если ты заставляешь меня сделать это, я убью тебя или себя, смотря по тому, чья жизнь менее нужна, — убью тебя или себя, а не сделаю этого?
Неточные совпадения
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь,
дурак!
Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это за жаркое? Это не жаркое.
Хлестаков. Я с
тобою,
дурак, не хочу рассуждать. (Наливает суп и ест.)Что это за суп?
Ты просто воды налил в чашку: никакого вкусу нет, только воняет. Я не хочу этого супу, дай мне другого.
Хлестаков. Как
ты смеешь,
дурак!
Осклабился, товарищам // Сказал победным голосом: // «Мотайте-ка на ус!» // Пошло, толпой подхвачено, // О крепи слово верное // Трепаться: «Нет змеи — // Не будет и змеенышей!» // Клим Яковлев Игнатия // Опять ругнул: «
Дурак же
ты!» // Чуть-чуть не подрались!