Неточные совпадения
— А у Вукола вон какой домина схлопан — небось, не
от бедности! Я ехал мимо-то, так загляденье, а не
дом. Чем мы хуже других, мамынька, ежели нам Господь за родительские молитвы счастье посылает… Тоже и насчет Маркушки мы все справим по-настоящему, неугасимую в скиты закажем, сорокоусты по единоверческим церквам, милостыню нищей братии, ну, и ты кануны будешь говорить. Грешный человек, а душа-то в нем христианская. Вот и будем замаливать его грехи…
— А я вот что тебе скажу, милушка… Жили мы, благодарение Господу, в достатке, все у нас есть, люди нас не обегают: чего еще нам нужно? Вот ты еще только успел привезти эту жилку в
дом, как сейчас и начал вздорить… Разве это порядок? Мать я тебе или нет? Какие ты слова с матерью начал разговаривать? А все это
от твоей жилки… Погляди-ко, ты остребенился на сватьев-то… Я своим умом так разумею, что твой Маркушка колдун, и больше ничего. Осиновым колом его надо отмаливать, а не сорокоустом…
Он выходил в Гнилой переулок, как мы уже знаем из предыдущего, и
от брагинского
дома до него было рукой подать.
С угла на угол
от брагинского
дома стоял пятистенный
дом Пазухиных, семья которых состояла всего из трех членов — самого хозяина Силы Андроныча, его жены Пелагеи Миневны и сына Алексея.
Марфа Петровна полетела в колобовский
дом, который стоял на берегу реки, недалеко
от господского
дома, в котором жили Пятовы.
Это открытие дало неистощимый материал для новых предположений и догадок. Теперь уже не могло быть никакого сомнения, что действительно в брагинском
доме что-то неладно. Куда ездил Гордей Евстратыч? Кроме Полдневской — некуда. Зачем? Если бы он ездил собирать долги с полдневских мужиков, так, во-первых, Михалко недавно туда ездил, как знала Агнея Герасимовна
от своей Ариши, а во-вторых, зачем тогда Татьяне Власьевне было ходить к о. Крискенту. И т. д., и т. д.
В брагинском
доме было тихо, но это была самая напряженная, неестественная тишина. «Сам» ходил по
дому как ночь темная; ни
от кого приступу к нему не было, кроме Татьяны Власьевны. Они запирались в горнице Гордея Евстратыча и подолгу беседовали о чем-то. Потом Гордей Евстратыч ездил в Полдневскую один, а как оттуда вернулся, взял с собой Михалка, несколько лопат и кайл и опять уехал. Это были первые разведки жилки.
А Татьяне Власьевне крепко не по душе это пришлось, потому что
от нужды отчего же и женщин не посадить в лавке, особливо когда несчастный случай какой подвернется в семье; а теперь дело совсем другое: раньше небогато жили, да снохи
дома сидели, а теперь с богатой жилкой вдруг снох посадить в лавку…
— В том-то и дело, Гордей Евстратыч, чтобы
от других не отстать… А то совестно к вам приехать!.. И компания у вас тоже самая неподходящая: какие-то Пазухины… Вы должны себя теперь очень соблюдать, чтобы перед другими было не совестно. Хорошему человеку к вам и в гости прийти неловко… Изволь тут разговаривать с какой-то Пелагеей Миневной да Марфой Петровной. Это непорядок в
доме…
В брагинской
доме от новых знакомых отбоя не было: все спешили принести сюда посильную дань уважения добродетелям редкой семьи.
— Это все
от тебя, мамынька! Да… Разве это порядок в
дому… а? Правду сестра-то Алена говорит, что мы дураками живем… Кто здесь хозяин?
— А я к вам, Федосья Ниловна, — заговорил Зотушка. — Нил-то Поликарпыч
дома? Нету?.. Ну, еще успеем увидаться, моя касаточка. Ах, я и не успел тебе захватить поклончика
от Нюши…
— Ничего, мамочка. Все дело поправим. Что за беда, что девка задумываться стала! Жениха просит, и только. Найдем, не беспокойся. Не чета Алешке-то Пазухину… У меня есть уж один на примете. А что относительно Зотушки, так это даже лучше, что он догадался уйти
от вас. В прежней-то темноте будет жить, мамынька, а в богатом
дому как показать этакое чучело?.. Вам, обнаковенно, Зотушка сын, а другим-то он дурак не дурак, а сроду так. Только один срам
от него и выходит братцу Гордею Евстратычу.
— Уж я, право, отец Крискент, даже не рада этой нашей жилке; все у нас
от нее навыворот пошло… Со всеми рассорились, не знаю за что; в
дому сумление.
Действительно, модница Алена Евстратьевна на другой же день отправилась в пятовский
дом и вернулась оттуда с самыми утешительными вестями. Нил Поликарпыч очень рад помириться и готовится испросить прощения у обиженного им напрасно о. Крискента. Татьяна Власьевна даже прослезилась
от умиления и не знала, как ей благодарить о. Крискента за его благую мысль.
— Нет… Тут совсем особенная статья выходит: не хватает у нас в
дому чего-то,
от этого и все неполадки. Раньше-то я не замечал, а тут и заметил… Все как шальные бродим по
дому и друг дружку не понимаем да добрых людей смешим. У меня раз пружина в часах лопнула: пошуршала-пошуршала и стала, значит, конец всему делу… Так и у нас… Не догадываешься?
Все эти доводы и увещания были слишком избиты, чтобы убедить кого-нибудь, и Алена Евстратьевна переходила в другой тон: она начинала расхваливать братца Гордея Евстратыча, как только умела, а потом разливалась в жалобах на неполадки в брагинском
дому — как рассорились снохи из-за подарков Гордея Евстратыча, как балуются ребята на прииске, хотя Татьяна Власьевна и стоит за них горой; как сохнет и тает Нюша; как все отступились
от брагинской семьи.
— И мы
от добрых-то людей не в угол рожей, Вукол Логиныч, — обижался Брагин. — Милости просим, господа… Только не обессудьте на нашей простоте: живем просто, можно сказать, без всякого понятия. Разве вот
дом поставим, тогда уже другие-то порядки заведем… Порфир Порфирыч, пожалуйте!
Даже приехавший Владимир Петрович, которому были все рады, точно он мог избавить брагинский
дом от одолевавших его напастей, — и тот был бессилен.
Через час весь Белоглинский завод уже знал о случившемся. Марфа Петровна успела побывать у Савиных, Пятовых, Шабалиных и даже у о. Крискента и везде наслаждалась величайшим удовольствием, какое только в состоянии была испытывать: она первая сообщала огромную новость и задыхалась
от волнения. Конечно, Марфа Петровна успела при этом кое-что прибавить, кое-что прикрасить, так что скандал в брагинском
доме покатился по всему Белоглинскому заводу, как снежный ком, увеличиваясь
от собственного движения.
Можно было подумать, что старый брагинский
дом охвачен огнем и Татьяна Власьевна спасала
от разливавшегося пожара последние крохи. Она заставила и Нюшу все прибирать и прятать и боязливо заглядывала в окна, точно боялась, что вот-вот наедут неизвестные враги и разнесут брагинские достатки по перышку. Нюша видела, что бабушка не в своем уме, но ничего не возражала ей и машинально делала все, что та ее заставляла.
У Гордея Евстратыча воротило на душе
от этих церемоний, и не раз ему хотелось плюнуть на все, даже на самого Мосея Мосеича, а потом укатить в свой Белоглинский завод, в Старую Кедровскую улицу, где стоит батюшкин
дом.
Брагин как-то странно относился ко всему происходившему, точно он радовался, что наконец избавится
от всех этих вещей с красными печатями, точно они были запятнаны чьей-то кровью. Он жалел только об одном, что все эти передряги мешали ему расправиться настоящим образом с убежавшими невестками, которые и слышать ничего не хотели о возвращении в описанный брагинский
дом. Особенно хотелось расправиться старику с Аришей.
Даже Зотушка иногда любовался на свою племянницу и
от души жалел ее, зачем такая красота вянет и сохнет в разоренном
дому, который женихи будут обегать, как чуму.
Косяков уже шагал по двору. Ночь была светлая, и Косяков боязливо оглядывался в сторону
дома, точно боялся какой засады. Вот и знакомый старый ларь. Сняв осторожно замок и накладку, Косяков еще раз оглянулся кругом и по пояс опустился в глубокий ларь, где долго шарил руками в овсе, прежде чем ущупал заветный узелок. Достав узелок из ларя, Косяков вернулся с ним в Зотушкин флигелек, проверил там деньги и передал Зотушке ту самую жилку, которую когда-то привез Михалко из Полдневской
от Маркушки.
Неточные совпадения
Городничий. Я бы дерзнул… У меня в
доме есть прекрасная для вас комната, светлая, покойная… Но нет, чувствую сам, это уж слишком большая честь… Не рассердитесь — ей-богу,
от простоты души предложил.
Помалчивали странники, // Покамест бабы прочие // Не поушли вперед, // Потом поклон отвесили: // «Мы люди чужестранные, // У нас забота есть, // Такая ли заботушка, // Что из
домов повыжила, // С работой раздружила нас, // Отбила
от еды.
— У нас забота есть. // Такая ли заботушка, // Что из
домов повыжила, // С работой раздружила нас, // Отбила
от еды. // Ты дай нам слово крепкое // На нашу речь мужицкую // Без смеху и без хитрости, // По правде и по разуму, // Как должно отвечать, // Тогда свою заботушку // Поведаем тебе…
Идем по делу важному: // У нас забота есть, // Такая ли заботушка, // Что из
домов повыжила, // С работой раздружила нас, // Отбила
от еды.
«Мы люди чужестранные, // Давно, по делу важному, // Домишки мы покинули, // У нас забота есть… // Такая ли заботушка, // Что из
домов повыжила, // С работой раздружила нас, // Отбила
от еды…»