Неточные совпадения
— К вам ходила…
С папенькой твоим беседовали чуть не целый
час. Даже голова заболела от его болтовни… Ты что это, купалась?
Родион Антоныч не сказал никому о содержании своего разговора
с Раисой Павловной, но в заводоуправлении видели, как его долгушка не в урочный
час прокатилась к господскому дому.
Самая красота подраставшей Луши бесила Раису Павловну, и она
с удовольствием по целым
часам дразнила и мучила беззащитную девочку, которая слишком рано для своего возраста привыкла скрывать все свои душевные движения.
— Господи, что же это такое? — взмолился генерал, останавливаясь перед Лаптевым. — Евгений Константиныч! вас ждут целый
час тысячи людей, а вы возитесь здесь
с собакой! Это… это… Одним словом, я решительно не понимаю вас.
Евгений Константиныч проснулся довольно поздно, когда на фабрике отдали свисток к послеобеденным работам. В приемных комнатах господского дома уже толклись
с десяти
часов утра все главные действующие лица. Платон Васильич
с пяти
часов утра не выходил
с фабрики, где ждал «великого пришествия языков», как выразился Сарматов. Прейн сидел в спальне Раисы Павловны, которая, на правах больной, приняла его, не вставая
с постели.
— А в сущности, все это пустяки, моя дорогая, — заговорил торопливо Прейн, посматривая на
часы. — Могу вас уверить, что вся эта история кончится ничем. Увлечение генералом соскочит
с Евгения Константиныча так же скоро, как наскочило, а вместе
с ним улетит и эта свинушка…
В течение двух
часов, которые пробыл Тетюев в генеральском флигельке, было переговорено подробно обо всем, начиная
с обсуждения общего плана действий и кончая тем проектом о преобразованиях в заводском хозяйстве, который Тетюев должен будет представлять самому Евгению Константинычу, когда Нина Леонтьевна подготовит ему аудиенцию.
И все это
с единственной целью покружиться несколько
часов и унести
с собой свои тряпицы, как уносит бабочка помятые крылья.
В
час дня, когда просыпался Евгений Константиныч, заговорщики уже были в приемных комнатах господского дома, во фраках,
с вытянутыми лицами и меланхолически-задумчивым выражением в глазах.
Тройки летели
с бешеной быстротой восемнадцати верст в
час; на половине станции были выставлены заводные лошади; но это не помогало, и непривычные к такой гоньбе тройки, задыхались от жара.
Рано утром, на другой день, назначена была охота на оленя. Зверь был высмотрен лесообъездчиками верстах в десяти от Рассыпного Камня, куда охотники должны были явиться верхами. Стоявшие жары загоняли оленей в лесную чащу, где они спасались от одолевавшего их овода. Обыкновенно охотник выслеживает зверя по сакме [Сакма — свежий след зверя на траве. (Примеч. Д. Н. Мамина-Сибиряка.)] и ночлегам, а потом выжидает, когда он
с наступлением жаркого
часа вернется в облюбованное им прохладное местечко.
Положение дам получилось довольно некрасивое, но им больше ничего не оставалось, как только выдержать характер до конца. Пароход вернулся через три
часа, и все дамы, простившись
с Евгением Константинычем, отправились к пристани.
Прошел еще
час, пока Евгений Константиныч при помощи Чарльза пришел в надлежащий порядок и показался из своей избушки в охотничьей куртке, в серой шляпе
с ястребиным пером и в лакированных ботфортах. Генерал поздоровался
с ним очень сухо и только показал глазами на стоявшее высоко солнце; Майзель тоже морщился и передергивал плечами, как человек, привыкший больше говорить и даже думать одними жестами.
— Замечательная собака! — говорил Лаптев, лаская своего пойнтера. — Какую стойку делает! Раз выдержала дупеля
час с четвертью. Таких собак только две по всей России: у меня и у барона N.
Луше делалось просто страшно, когда она оставалась одна
с отцом; его постоянный крик и смех болезненно раздражали ее напряженные нервы, и она по целым
часам, против воли, прислушивалась к бессвязной болтовне отца, которая вертелась главным образом около текущих событий.
Завязались прения, причем Родиону Антонычу приходилось отъедаться разом от троих. Особенно доставалось бедному Ришелье от Вершинина, который умел диспутировать
с апломбом и находчивостью. Эта неравная борьба продолжалась битых
часа полтора, пока стороны не пришли в окончательный азарт и открыли уже настоящую перепалку.
Но генерал был неумолим и на этот раз поставил на своем, заставив набоба проглотить доклад целиком. Чтение продолжалось
с небольшими перерывами битых
часов пять. Конечно, Евгений Константиныч не дослушал и первой части этого феноменального труда
с надлежащим вниманием, а все остальное время сумрачно шагал по кабинету, заложив руки за спину, как приговоренный к смерти. Генерал слишком увлекся своей ролью, чтобы замечать истинный ход мыслей и чувств своей жертвы.
— Пять
часов! Да ты, Прейн,
с ума, кажется, сошел…
Неточные совпадения
В сей утомительной прогулке // Проходит час-другой, и вот // У Харитонья в переулке // Возок пред домом у ворот // Остановился. К старой тетке, // Четвертый год больной в чахотке, // Они приехали теперь. // Им настежь отворяет дверь, // В очках, в изорванном кафтане, //
С чулком в руке, седой калмык. // Встречает их в гостиной крик // Княжны, простертой на диване. // Старушки
с плачем обнялись, // И восклицанья полились.
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на
часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было: как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька
с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же, как была.
И я лишен того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог
час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что
с вами днем увижусь я…
Быть можно дельным человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить
с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три
часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
Час от
часу плененный боле // Красами Ольги молодой, // Владимир сладостной неволе // Предался полною душой. // Он вечно
с ней. В ее покое // Они сидят в потемках двое; // Они в саду, рука
с рукой, // Гуляют утренней порой; // И что ж? Любовью упоенный, // В смятенье нежного стыда, // Он только смеет иногда, // Улыбкой Ольги ободренный, // Развитым локоном играть // Иль край одежды целовать.