Неточные совпадения
— Нет уж, к Прозорову будет
лучше вам
самим сходить, Раиса Павловна… — с кислой гримасой заговорил Родион Антоныч.
Блинов — профессор университета, стяжал себе известное имя, яко политико-эконом и светлая финансовая голова, затем, как я уже сказал вам,
хороший человек во всех отношениях — и вдруг этот
самый генерал Блинов, со всей своей ученостью, честностью и превосходительством, сидит под башмаком какого-то урода.
— Настоящая змея! — с улыбкой проговорила Раиса Павловна, вставая с кушетки. — Я
сама устрою тебе все… Сиди смирно и не верти головой. Какие у тебя славные волосы, Луша! — любовалась она, перебирая в руках тяжелые пряди еще не просохших волос. — Настоящий шелк… У затылка не нужно плести косу очень туго, а то будет болеть голова. Вот так будет
лучше…
— Да вот я вам
лучше сыграю,
сами увидите!
Давно приглядывался к этому местечку Родион Антоныч — ах,
хорошее было местечко: с садом у
самого пруда! — а тут
сам бог и нанес подрядчика; камень и кирпич поставил при случае другой подрядчик, когда пристраивали флигель к господскому дому.
Вся эта «история» при помощи
хорошего человека была партикулярным путем передана в руки
самой Раисы Павловны.
На этом последнем поприще Вершинин был в своем роде единственный человек: никто
лучше его не мог поддержать беглого, остроумного разговора в
самом смешанном обществе; у него всегда наготове имелся свеженький анекдот, ядовитая шуточка, остроумный каламбур.
— Вот здесь… — проговорил Родион Антоныч с подавленным вздохом. — Григорий, ты вынесешь вещи, — обратился он к следовавшему в почтительном отдалении швейцару. — Или
лучше я
сам вытащу чемоданы…
— Главное: костюмы… понимаете? У Наташи Шестеркиной плечи
хорошие, ну, ее декольтируем, а Канунникову в русском сарафане покажем. Я за этим
сама наблюду.
Логика —
самая простая:
лучше заводам —
лучше заводовладельцу и рабочим, тем более что с расширением производства будет прогрессировать запрос на рабочие руки.
Детей у Майзеля не было, поэтому царил во всем
самый педантичный порядок, как в
хорошем музее, где строго преследуют каждую пылинку.
Ужин прошел весело. Сарматов и Летучий наперерыв рассказывали
самые смешные истории. Евгений Константиныч улыбался и
сам рассказал два анекдота; он не спускал глаз с Луши, которая несколько раз загоралась горячим румянцем под этим пристальным взглядом. M-r Чарльз прислуживал дамам с неизмеримым достоинством, как умеют служить только слуги
хорошей английской школы. Перед дамами стояли на столе свежие букеты.
В маленьком вступлении он упомянул о тех
хороших чувствах, которые послужили мотивом настоящего визита, а затем перешел к
самой сущности дела, то есть к коллективному протесту против диктатуры Горемыкина, который губит заводское дело и т. д.
— Господа, я полагаю,
лучше будет выслушать
самих крестьян, а потом уже продолжать дебаты, — предложил Прейн, желая спасти Родиона Антоныча от разгромления.
— Костюм? Можно белый, как эмблему невинности, но, по-моему,
лучше розовый. Да, розовый — цвет любви, цвет молодости, цвет радостей жизни!.. — говорил старый интриган, следя за выражением лица Прейна. — А впрочем,
лучше всего будет спросить у
самой Гликерии Виталиевны… У этой девушки бездна вкуса!
— Отлично… ха-ха!.. Менений Агриппа… прекрррасно!.. — продолжал он, поправляя волосы неверным жестом. — А Менений Агриппа не рассказал вам, Мирон Геннадьич, о будущей Ирландии, которую вы насаждаете на Урале с
самым похвальным усердием? Менений Агриппа!.. О великие ловцы пред господом, вы действительно являетесь великим российским желудком… Ха-ха!.. А я вам прочитаю
лучше вот что, господа...
— Вот в рассуждении того теперь идет речь, панове добродийство, — да вы, может быть, и
сами лучше это знаете, — что многие запорожцы позадолжались в шинки жидам и своим братьям столько, что ни один черт теперь и веры неймет. Потом опять в рассуждении того пойдет речь, что есть много таких хлопцев, которые еще и в глаза не видали, что такое война, тогда как молодому человеку, — и сами знаете, панове, — без войны не можно пробыть. Какой и запорожец из него, если он еще ни разу не бил бусурмена?
— Ты все выпытываешь меня, Клим Иванов! А, конечно,
сам лучше, чем я, все знаешь. Чего же выпытывать? Насколько я дурак, я сам знаю, ты помоги мне понять: почему я дурак?
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как
похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты
сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
«Мой дядя
самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил // И
лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
— Могу сказать, что получите первейшего сорта,
лучше которого <нет> в обеих столицах, — говорил купец, потащившись доставать сверху штуку; бросил ее ловко на стол, разворотил с другого конца и поднес к свету. — Каков отлив-с!
Самого модного, последнего вкуса!
Потом, что они вместе с Чичиковым приехали в какое-то общество в
хороших каретах, где обворожают всех приятностию обращения, и что будто бы государь, узнавши о такой их дружбе, пожаловал их генералами, и далее, наконец, бог знает что такое, чего уже он и
сам никак не мог разобрать.
— Очень
хороший город, прекрасный город, — отвечал Чичиков, — и время провел очень приятно: общество
самое обходительное.