Илюшка уж не первый короб продавал таким манером разгулявшемуся Тарасу Ермилычу и прятал
сторублевую бумажку в кожаный кисет с таким видом, точно он делал кому-то одолжение. Так было и сейчас. Подручный Савелий даже прищурился от досады, — очень уж ловок был пройдоха-вязниковец: и деньги возьмет да еще поломается всласть над самим Тарасом Ермилычем.
Поднялся настоящий гвалт. Все полезли к Илюшке. Кто-то целовал его, десятки рук тянулись обнимать. На время все позабыли даже о присутствовавшем генерале. Тарас Ермилыч послал с Савелием оркестру
сторублевую бумажку и опять махнул платком. Передохнувший Илюшка снова залился соловьем, но на этот раз уж веселую, так что публика и присвистывала, и притоптывала, и заежилась как от щекотки.
Так жила она до 16-ти лет. Когда же ей минуло 16 лет, к ее барышням приехал их племянник — студент, богатый князь, и Катюша, не смея ни ему ни даже себе признаться в этом, влюбилась в него. Потом через два года этот самый племянник заехал по дороге на войну к тетушкам, пробыл у них четыре дня и накануне своего отъезда соблазнил Катюшу и, сунув ей в последний день
сторублевую бумажку, уехал. Через пять месяцев после его отъезда она узнала наверное, что она беременна.
Неточные совпадения
И хоть я и далеко стоял, но я все, все видел, и хоть от окна действительно трудно разглядеть
бумажку, — это вы правду говорите, — но я, по особому случаю, знал наверно, что это именно
сторублевый билет, потому что, когда вы стали давать Софье Семеновне десятирублевую
бумажку, — я видел сам, — вы тогда же взяли со стола
сторублевый билет (это я видел, потому что я тогда близко стоял, и так как у меня тотчас явилась одна мысль, то потому я и не забыл, что у вас в руках билет).
И Катерина Ивановна не то что вывернула, а так и выхватила оба кармана, один за другим наружу. Но из второго, правого, кармана вдруг выскочила
бумажка и, описав в воздухе параболу, упала к ногам Лужина. Это все видели; многие вскрикнули. Петр Петрович нагнулся, взял
бумажку двумя пальцами с пола, поднял всем на вид и развернул. Это был
сторублевый кредитный билет, сложенный в восьмую долю. Петр Петрович обвел кругом свою руку, показывая всем билет.
Идем домой понурые… // Два старика кряжистые // Смеются… Ай, кряжи! //
Бумажки сторублевые // Домой под подоплекою // Нетронуты несут! // Как уперлись: мы нищие — // Так тем и отбоярились! // Подумал я тогда: // «Ну, ладно ж! черти сивые, // Вперед не доведется вам // Смеяться надо мной!» // И прочим стало совестно, // На церковь побожилися: // «Вперед не посрамимся мы, // Под розгами умрем!»
Бумажки были всё
сторублевые, радужные, придерживал он их окровавленными пальцами.
—
Бумажку сторублевую пополам сложить — вот и величина.