Неточные совпадения
— Ну вас к богу совсем! — проговорил Силантий, усаживаясь
на приступок крыльца. — Ступайте, коли хотите, а я останусь… Тебе, Митрей, видно, охота, чтобы шкуру спустили в волости, когда со сплаву прибежишь, —
заметил он, вынимая из котомки берестяный бурак.
— Но ведь в промышленных предприятиях
сметы приходится делать
на известный срок, чтобы такие случайные убытки и прибыли уравновешивали друг друга.
— Но ведь для сплава
на лотах потребуется вдвое больше времени, —
заметил доктор, — а вода спадает через неделю…
— Деньги, деньги и деньги — вот где главная сила! — сладко закатывая глаза, говорил Егор Фомич
на прощанье. — С деньгами мы устроим все: очистим Чусовую от подводных камней, взорвем
на воздух все бойцы, уничтожим
мели, срежем крутые мысы — словом, сделаем из Чусовой широкую дорогу, по которой можно будет сплавлять не восемь миллионов груза, а все двадцать пять.
— Ну, так досыта наглядитесь, чего стоят эти роскошные ужины, дорогие вина и тайные дивиденды караванной челяди. Живым мясом рвут все из-под той же бурлацкой спины… Вы только подумайте, чего стоит снять с
мели одну барку в полую воду, когда по реке идет еще лед? Люди идут
на верную смерть, а их даже не рассчитают порядком… В результате получается масса калек, увечных, больных.
Чтобы закрепить за собой завоеванную сторону, Строгановы поселили
на ней своих крестьян, причем селение, поставленное
на усторожливом местечке, при впадении реки Каменки в Чусовую, сделалось крайним пунктом русской колонизации,
смело выдвинутым в самую глубь сибирской украйны.
— Немного диковато… — нерешительно
заметил кто-то из собравшейся
на балконе публики.
— Муторно
на них глядеть-то, —
заметил равнодушно сплавщик. — Нехристь, она нехристь и есть: в ем и силы-то, как в другой бабе… Куды супротив нашей каменской — в подметки не годится!
— Гм… Время, кажется терпит, —
заметил лениво Егор Фомич, взглянув
на свой полухронометр. — Успеем позавтракать… Ведь так, Семен Семеныч?
Это нескладное суденышко, сшитое
на живую нитку, действительно превратилось в одно живое целое, исторически сложившееся мужицким умом, управляемое мужицкой волей и преодолевающее
на своем пути почти непреодолимые препятствия мужицкой силой, той силой, которая
смело вступала в борьбу с самой бешеной стихией, чтобы победить ее.
На передней палубе
заметил Савоська низенького, худенького бурлака: это Никифор с Каменки; с ним надо осторожнее: вздорный и «сумлительный» мужик, всех может смутить в случае чего.
Когда барка из тихой полосы попала
на струю, она сначала идет вровень с водой, а потом начинает обгонять ее, что можно всегда
заметить по движению пены и сора, который несет с собой рубец струи.
Особенно красивы молоденькие пихты, которые
смело карабкаются по страшным кручам; их стройные силуэты кажутся вылепленными
на темном фоне скал, а вершины рвутся в небо готическими прорезными стрелками.
— Хорошая девка
на сплав не пойдет, Осип Иваныч, — почтительно
заметил Савоська, опрокидывая чашку вверх донышком.
—
На два вершка воды прибыло в Чусовой, —
заметил Савоська, подсаживаясь к огоньку. — Ужо что утро скажет…
— Всего двенадцать верст, —
заметил Савоська, — и
на твою беду как раз ни одного кабака. Народ самый непьющий живет, двоеданы. [
На Урале раскольников иногда называют двоеданами. Это название, по всей вероятности, обязано своим происхождением тому времени, когда раскольники, согласно указам Петра Великого, должны были платить двойную подать. Раскольников также называют и кержаками, как выходцев с реки Керженца. (Прим. Д.Н.Мамина-Сибиряка.)]
Сообразно изменяющимся условиям течения меняются и условия сплава: «убившие» барки больше не встречаются; за редкими исключениями,
на сцену выступают
мели и огрудки, которыми усеяно все течение Чусовой вплоть до самого устья.
На огрудки садятся и самые опытные сплавщики, потому что эти
мели часто появляются
на таких местах, где раньше проход для барки был совершенно свободен.
Несмотря
на плутоватость хозяина, белая харчевня была непроходимо грязна, так что ее можно
смело было назвать черной или грязной.
— Лучше… лучше. Там места привольные, речные, гнездо наше; а здесь теснота, сухмень… Здесь мы осиротели. Там у нас, на Красивой-то
на Мечи, взойдешь ты на холм, взойдешь — и, Господи Боже мой, что это? а?.. И река-то, и луга, и лес; а там церковь, а там опять пошли луга. Далече видно, далече. Вот как далеко видно… Смотришь, смотришь, ах ты, право! Ну, здесь точно земля лучше: суглинок, хороший суглинок, говорят крестьяне; да с меня хлебушка-то всюду вдоволь народится.
Неточные совпадения
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда
метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет! Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать
на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание
на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и почему ж сторожу и не завесть его? только, знаете, в таком месте неприлично… Я и прежде хотел вам это
заметить, но все как-то позабывал.
Анна Андреевна. Помилуйте, я никак не
смею принять
на свой счет… Я думаю, вам после столицы вояжировка показалась очень неприятною.
Осип (выходит и говорит за сценой).Эй, послушай, брат! Отнесешь письмо
на почту, и скажи почтмейстеру, чтоб он принял без денег; да скажи, чтоб сейчас привели к барину самую лучшую тройку, курьерскую; а прогону, скажи, барин не плотит: прогон,
мол, скажи, казенный. Да чтоб все живее, а не то,
мол, барин сердится. Стой, еще письмо не готово.
Анна Андреевна. Поди прочь отсюда! слышишь: прочь, прочь! И не
смей показываться
на глаза.