Неточные совпадения
— А я жила
в клетке…
в клетке и родилась, и выросла, и жила. Мне все хотелось полетать,
как другие
птицы.
Клетка стояла на окне, и я все смотрела на других птичек… Так им весело было, а
в клетке так тесно. Ну девочка Аленушка принесла чашечку с водой, отворила дверку, а я и вырвалась. Летала, летала по комнате, а потом
в форточку и вылетела.
Жизнь нежного и доброго юноши, образованного и занимающегося, каким-то диссонансом попала в тучную жизнь Алексея Абрамовича и его супруги, — попала,
как птица в клетку.
Ее душа и разгоралась и погасала одиноко, она билась,
как птица в клетке, а клетки не было: никто не стеснял ее, никто ее не удерживал, а она рвалась и томилась.
Моя судьба похожа на твою — меня тоже привезли сюда, непосредственную, вольную, избалованную, и заперли,
как птицу в клетке.
Ее душа разгоралась и погасала одиноко, она билась,
как птица в клетке, а клетки не было; никто не стеснял ее; никто не удерживал, а она рвалась и томилась.
Неточные совпадения
— Брат! вы великодушны, Вера не забудет этого! — сказала она и, взвизгнув от радости,
как освобожденная из
клетки птица, бросилась
в кусты.
У Никитских ворот,
в доме Боргеста, был трактир, где одна из зал была увешана закрытыми бумагой
клетками с соловьями, и по вечерам и рано утром сюда сходились со всей Москвы любители слушать соловьиное пение. Во многих трактирах были
клетки с певчими
птицами,
как, например, у А. Павловского на Трубе и
в Охотничьем трактире на Неглинной.
В этом трактире собирались по воскресеньям, приходя с Трубной площади, где продавали собак и
птиц, известные московские охотники.
За ним встают
в памяти различные, менее характерные фигуры того же среднего регистра. Общими усилиями, с большим или меньшим успехом они гнали нас по программам, давая умам, что полагалось по штату. Дело, конечно, полезное. Только… это умственное питание производилось приблизительно так,
как откармливают
в клетках гусей, насильственно проталкивая постылую пищу, которую бедная
птица отказывается принимать
в требуемом количестве по собственному побуждению.
На Васильевском острове,
в роскошной золотой
клетке, устроенной Григорием Александровичем Потемкиным для своей «жар-птицы»,
как шутя называл князь Калисфению Николаевну, тянулась за эти годы совершенно иная, своеобразная жизнь.
Куры, цесарки, утки, гуси, индейки, павлины и всякая мелкая
птица из птичного ряда квокчет, крякает, гогочет, кричит и стонет, тщетно выбиваясь из своих
клеток; а которым удалось какими-то судьбами освободиться из них, те кружатся, снуют и бегают,
как шальные, по пожарищу, ища, но не находя себе выхода и, наконец, живьем запекаются и жарятся
в этой адской кухне.