Таким выбором места он, во-первых, показывал, что не желает иметь общения
с миром, а во-вторых, он видел отсюда Бизюкину; она в свою очередь должна была слышать все, что он скажет.
Неточные совпадения
— А вы, Наталья Николаевна, еще не започивали? — отнесся он к протопопице и
с этими словами, схватясь руками за подоконник, вспрыгнул на карнизец и воскликнул: — А у нас
мир!
— Да, прошу тебя, пожалуй усни, — и
с этими словами отец протопоп, оседлав свой гордый римский нос большими серебряными очками, начал медленно перелистывать свою синюю книгу. Он не читал, а только перелистывал эту книгу и при том останавливался не на том, что в ней было напечатано, а лишь просматривал его собственной рукой исписанные прокладные страницы. Все эти записки были сделаны разновременно и воскрешали пред старым протопопом целый
мир воспоминаний, к которым он любил по временам обращаться.
— Да; вот заметьте себе, много, много в этом скудости, а мне от этого пахнэло русским духом. Я вспомнил эту старуху, и стало таково и бодро и приятно, и это бережи моей отрадная награда. Живите, государи мои, люди русские в ладу со своею старою сказкой. Чудная вещь старая сказка! Горе тому, у кого ее не будет под старость! Для вас вот эти прутики старушек ударяют монотонно; но для меня
с них каплет сладких сказаний источник!.. О, как бы я желал умереть в
мире с моею старою сказкой.
— Пармен Семенович, много слышу, сударь, нынче об этом примирении. Что за
мир с тем, кто пардона не просит. Не гож этот
мир, и деды недаром нам завещали «не побивши кума, не пить мировой».
Приветствую тебя, обитатель
Нездешнего
мира!
Тебя, которую послал создатель,
Поет моя лира.
Слети к нам
с высот голубого эфира,
Тебя ждет здесь восторг добродушный;
Прикоснись веществам сего пира,
Оставь на время
мир воздушный.
— «Бла-годенствен-н-н-ное и мир-р-рное житие, здр-р-ра-авие же и спас-с-сение… и во всем благ-г-гое поспеш-шение… на вр-р-раги же поб-б-беду и одол-ление…» — и т. д. и т. д.
Отнять у него эту просьбу не было теперь никакой возможности: смело можно было ручаться, что он скорее расстанется
с жизнию, чем
с листом этих драгоценных каракуль «
мира».
— Но я-то, батушка, я-то, отец протопоп:
мир что мне доверил, и
с чем я
миру явлюсь?
Над Старым Городом долго неслись воздыхания Ахиллы: он, утешник и забавник, чьи кантаты и веселые окрики внимал здесь всякий
с улыбкой, он сам, согрешив, теперь стал молитвенником, и за себя и за весь
мир умолял удержать праведный гнев, на нас движимый!
Весь облитый слезами, Ахилла обтер бумажным платком покрытый красными пятнами лоб и судорожно пролепетал дрожащими устами: «В
мире бе и
мир его не позна»… и вдруг, не находя более соответствующих слов, дьякон побагровел и, как бы ловя высохшими глазами звуки, начертанные для него в воздухе, грозно воскликнул: «Но возрят нань его же прободоша», — и
с этим он бросил горсть земли на гроб, снял торопливо стихарь и пошел
с кладбища.
— Да как же можно такому человеку от всего
мира в тридцать два рубля памятник ставить? Этакий памятник все равно что за грош пистолет. Нет-с; меня от этой обиды ему увольте; я не подпишусь.
В ней,
с миром, с небом примиренный, // Могущей верой укрепленный, // Сидел безвинный Кочубей, // С ним Искра, тихий, равнодушный, // Как агнец, жребию послушный.
Теперь же он решил, что, хотя ему предстоит поездка в Сибирь и сложное и трудное отношение
с миром острогов, для которого необходимы деньги, он всё-таки не может оставить дело в прежнем положении, а должен, в ущерб себе, изменить его.
Неточные совпадения
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться
с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в
мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это за жаркое? Это не жаркое.
Ну-тка,
с редута — то
с первого номеру, // Ну-тка,
с Георгием — по́
миру, по́
миру!
А за провинность
с Гирина // Мы положили штраф: // Штрафные деньги рекруту, // Часть небольшая Власьевне, // Часть
миру на вино…
Красивая, здоровая. // А деток не дал Бог! // Пока у ней гостила я, // Все время
с Лиодорушкой // Носилась, как
с родным. // Весна уж начиналася, // Березка распускалася, // Как мы домой пошли… // Хорошо, светло // В
мире Божием! // Хорошо, легко, // Ясно н а ́ сердце.
Луга-то (эти самые), // Да водка, да
с три короба // Посулов то и сделали, // Что
мир решил помалчивать // До смерти старика.