Неточные совпадения
— Все, отец, случай, и во всем, что сего государства касается, окроме Божией воли, мне доселе видятся
только одни случайности. Прихлопнули бы твои раскольники Петрушу-воителя, так и сидели бы мы на своей хваленой земле до сих пор не государством великим, а вроде каких-нибудь толстогубых турецких болгар, да у самих бы этих поляков руки целовали. За одно нам хвала — что много нас: не скоро поедим друг друга;
вот этот случай нам хорошая заручка.
„А где же его душа в это время, ибо вы говорили-де, что у скота души нет?“ Отец Захария смутился и ответил
только то, что: „а ну погоди, я
вот еще и про это твоему отцу скажу: он тебя опять выпорет“.
— То есть как тебе сказать украдены? Я не знаю, украдены они или нет, а
только я их принес домой и все как надо высыпал на дворе в тележку, чтобы схоронить, а теперь утром глянул: их опять нет, и всего
вот этот один хвостик остался.
— Ну
вот, лекарю! Не напоминайте мне, пожалуйста, про него, отец Савелий, да и он ничего не поможет. Мне венгерец такого лекарства давал, что говорит: «
только выпей, так не будешь ни сопеть, ни дыхать!», однако же я все выпил, а меня не взяло. А наш лекарь… да я, отец протопоп, им сегодня и расстроен. Я сегодня, отец протопоп, вскипел на нашего лекаря. Ведь этакая, отец протопоп, наглость… — Дьякон пригнулся к уху отца Савелия и добавил вслух: — Представьте вы себе, какая наглость!
— Нет; где ему быть вкусным, а
только разве для здоровья оно, говорят, самое лучшее, да и то не знаю;
вот Варнаша всегда это кушанье кушает, а посмотрите какой он: точно пустой.
— А потому, что Данила много ли тут виноват, что он
только повторил, как ему ученый человек сказывал? Это ведь по-настоящему, если так судить, вы Варнаву Васильича должны остепенять, потому что это он нам сказывал, а Данила
только сомневался, что не то это, как учитель говорил, дождь от естества вещей, не то от молебна!
Вот если бы вы оттрясли учителя, это точно было бы закон.
— Нет-с, что вы, батушка, что вы? Как же можно от ласк государя кричать? Я-с, — заключил Николай Афанасьевич, —
только как они выпустили меня, я поцеловал их ручку… что счастлив и удостоен чести, и
только и всего моего разговора с их величеством было. А после, разумеется, как сняли меня из-под пальмы и повезли в карете домой, так
вот тут уж я все плакал.
Вот тут Марфа Андревна и объясняют, что «мой Николай, говорят, умный и государю отвечать умел, а твоя, говорят, девчушка — что ж,
только на вид хороша».
— Ну и
только! Федору Тирону, если вам угодно слышать,
вот кому.
По энергичности, с которою приятнейший Измаил Петрович производил эту операцию, можно было без ошибки отгадать, что те веселые, могучие и искренние фиоритуры, которые минуту тому назад неслись из комнаты сквозь затворенные двери, пускал непременно Термосесов, а Борноволоков
только свиристел и плескался по-утиному. Но
вот Ермошка вернулся, дверь захлопнулась, и сладостное видение скрылось.
— Что еще за республика! — сказал он, — за это
только горячо достаться может. А
вот у меня есть с собою всего правительства фотографические карточки, не хочешь ли, я их тебе подарю, и мы их развесим на стенку?
— Ну, полно врать вздор! как не любишь? Нет, а ты
вот что: я тебя чувствую, и понимаю, и открою тебе, кто я такой, но
только это надо наедине.
— Да, я уж написал, как мне представилось все здешнее общество, и, простите, упомянул о вас и о вашей дочери… Так, знаете, немножко, вскользь…
Вот если бы можно было взять назад мое письмо, которое я
только что подал…
— Подпишите
вот эту бумажку.
Только чур ее не рвать.
— Я вам под расписку поверю. Рублей сто, полтораста наличностью, а то я подожду…
Только уж
вот что: разговаривать я долго не буду: вуле-ву, так вуле-ву, а не вуле-ву, как хотите: я вам имею честь откланяться и удаляюсь.
И
вот, слыша невидимый голос, все важные лица завертелись на своих пышных постелях и все побежали, все закричали: «О, бога ради, заступитесь поскорее за попа Савелия!» Но все это в наш век
только и можно лишь со скороходами-сапогами и с невидимкою-шапкой, и хорошо, что Ахилла вовремя о них вспомнил и запасся ими.
Тот, говорю, на Димитрия был похож, а я, може, на какого-нибудь там Франца-Венецыяна или Махмуда сдамся в одно лицо,
вот тебе воцарюсь!»
Только что я это проговорил, как, братцы вы мои, этот приказный сделал сейчас крик, шум, свидетелей, бумаги.
— То есть я не отрицаю, — отвечал Ахилла, — а я
только говорю, что, восходя от хвакта в рассуждении, как блоха из опилок, так и вселенная могла сама собой явиться. У них бог, говорят, «кислород»… А я, прах его знает, что он есть кислород! И
вот видите: как вы опять заговорили в разные стороны, то я уже опять ничего не понимаю.
Тишь, беспробудность, настоящее место упокоения! Но
вот что-то ухнуло, словно вздох… Нет, это ничего особенного, это снег оседает. И Ахилла стал смотреть, как почерневший снег точно весь гнется и волнуется. Это обман зрения; это по лунному небу плывут, теснясь, мелкие тучки, и от них на землю падает беглая тень. Дьякон прошел прямо к могиле Савелия и сел на нее, прислонясь за одного из херувимов. Тишь, ничем ненарушимая,
только тени всё беззвучно бегут и бегут, и нет им конца.
— А
вот я его не дам, да и
только! Он мой пленник, и я на него всякое право имею.