Неточные совпадения
Мы обогрелись и уехали с этой станции, оставив в ней армян ожидать пристава, а сами с этих пор
всю дорогу только и толковали
про то, как и почему разбойник прострелил армянину не щеку, не ухо, а именно один нос?
— Да я, — говорю, — я именно это-то и хочу знать, каким образом могли дознаться
про то, что я
всего позавчера с глаз на глаз взял у тебя книжку?
— Ах, оставьте пожалуйста; да они
все давно сами друг
про друга
всё высказали; больше знать
про них не интересно.
— Давали-с они нам, да неинтересно:
все по крестьянскому сословию
про мужиков ничего не верно: крестьяне смеются.
Как только пошел разговор
про новые правила, что будут нас сокращать, я, опасаясь злых клевет и наветов,
все сижу дома, — а по осени вдруг меня и вызывают к преосвященному.
Проповеди о посте или о молитве говорить они уже не могут, а
всё выйдут к аналою, да экспромту о лягушке: «как, говорят, ныне некие глаголемые анатомы в светских книгах о душе лжесвидетельствуют по рассечению лягушки», или «сколь дерзновенно, говорят, ныне некие лжеанатомы по усеченному и электрическою искрою припаленному кошачьему хвосту полагают о жизни»… а прихожане этим смущались, что в церкви, говорят, сказывает он негожие речи
про припаленный кошкин хвост и лягушку; и дошло это вскоре до благочинного; и отцу Ивану экспромту теперь говорить запрещено иначе как по тетрадке, с пропуском благочинного; а они что ни начнут сочинять, —
всё опять мимоволыю или от лягушки, или — что уже совсем не идуще — от кошкина хвоста пишут и, главное,
всё понапрасну, потому что говорить им этого ничего никогда не позволят.
«Что, — говорит, —
все тут небось
про меня злословите?»
Наслушавшись
про тебя, так и кивает локонами: «Василий Иванович, думали ли вы, говорит, когда-нибудь над тем… — она всегда думает над чем-нибудь, а не о чем — нибудь, — думали ли вы над тем, что если б очень способного человека соединить с очень способной женщиной, что бы от них могло произойти?» Вот тут, извини, я уж тебе немножко подгадил: я знаю, что ей
все хочется иметь некрещеных детей, и чтоб непременно «от неизвестного», и чтоб одно чадо, сын, называлося «Труд», а другое, дочь — «Секора».
— Ну, да
про поляков теперь уж
все пустое, с полгода тому беда была у нас.
— Ну что же такое, — говорю, — что ты
все с такими усмешками и
про народ, и
про мои заботы, и
про генерала? Что же твой генерал?
Напротив, этот мой приятель, после того, как я его выпорол, даже
всем меня хвалил — трубою
про меня трубил: «остро, говорит, постемпуе, — але человек, бардзо почтивый».
— А вот теперь небось она зато
про вас очень хорошо говорит! А я бы, будь моя воля, я бы и Европу-то
всю выпорол.
Губернатора назвал «свистуном», губернаторшу обругал нецензурным словом,
про Дергальского сказал, что он «балалайка бесструнная», а Фортунатова похвалил: «этот, говорит, в кулаке из яйца цыпленка выведет»; а впрочем, обо
всех сказал, что «
все они вместе порядочная сволочь», и предлагал их повесить.
Четыре года тихие, // Как близнецы похожие, // Прошли потом… Всему // Я покорилась: первая // С постели Тимофеевна, // Последняя — в постель; // За всех,
про всех работаю, — // С свекрови, свекра пьяного, // С золовушки бракованной // Снимаю сапоги…
Когда я услыхал этот голос, увидал ее дрожащие губы и глаза, полные слез, я забыл
про все и мне так стало грустно, больно и страшно, что хотелось бы лучше убежать, чем прощаться с нею. Я понял в эту минуту, что, обнимая отца, она уже прощалась с нами.
Неточные совпадения
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В их доме эти вечера: // Служанки со
всего двора //
Про барышень своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.
Тут был на эпиграммы падкий, // На
всё сердитый господин: // На чай хозяйский слишком сладкий, // На плоскость дам, на тон мужчин, // На толки
про роман туманный, // На вензель, двум сестрицам данный, // На ложь журналов, на войну, // На снег и на свою жену. //……………………………………
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц //
Про злых духов и
про девиц; // А нынче
всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, //
Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Не мадригалы Ленский пишет // В альбоме Ольги молодой; // Его перо любовью дышит, // Не хладно блещет остротой; // Что ни заметит, ни услышит // Об Ольге, он
про то и пишет: // И полны истины живой // Текут элегии рекой. // Так ты, Языков вдохновенный, // В порывах сердца своего, // Поешь бог ведает кого, // И свод элегий драгоценный // Представит некогда тебе //
Всю повесть о твоей судьбе.
Кого ж любить? Кому же верить? // Кто не изменит нам один? // Кто
все дела,
все речи мерит // Услужливо на наш аршин? // Кто клеветы
про нас не сеет? // Кто нас заботливо лелеет? // Кому порок наш не беда? // Кто не наскучит никогда? // Призрака суетный искатель, // Трудов напрасно не губя, // Любите самого себя, // Достопочтенный мой читатель! // Предмет достойный: ничего // Любезней, верно, нет его.