— Ну, а мне-то, скажите, — что же я, пигмей, могу ему сделать? — мое дело одно, что надо его отпороть, заклеймить, да сослать «во исполнение решения», вот и все, и толковать тут не о чем. И я кивнул часовым, чтобы взяли его, потому что для чего же мне его держать, — и самому тревожиться, и его напрасно волновать раньше времени.
Не ужасайтесь этой-способности, не клеймите ее именем разврата; это действительно разврат, но разврат добросовестный (бывает же добросовестное воровство!), разврат лишь _до некоторой степени_, точно так, как и все прочее, что во мне ни есть, все добросовестно, и все развратно _лишь до некоторой степени_.
Он сам запретил мне жаловаться на обиды товарищей, хорошо зная, как ненавидят в училищах ябедников, клеймя этим именем всякого, кто пожалуется начальству на оскорбление товарищей.
При этом пошёл распад товарно-денежных отношений и натурализация обмена, поэтому денег нет, но вы держитесь, а чтобы обеспечить снабжение армии в условиях натурального хозяйства, нужно закрепостить производителя, дабы он своими перемещениями не нарушал стабильность обеспечения легионов ресурсами, и вот уже крепостное право ввели по всей империи, и деревенские колоны стали крепостными, и городские куриалы стали крепостными, и ценных ремесленников стали клеймить как коров, а тут ещё император окончательно сошёл с ума и сам себя объявил богом.
Если не считать римского обычая клеймить рабов, она украшала своего обладателя и повышала его социальный статус.
Он уже клеймит самыми жёсткими словами тех, что не признают этой власти, ибо теперь, будучи членом общества, он сознаёт, что бессилен против них.
При этом пошёл распад товарно-денежных отношений и натурализация обмена, поэтому денег нет, но вы держитесь, а чтобы обеспечить снабжение армии в условиях натурального хозяйства, нужно закрепостить производителя, дабы он своими перемещениями не нарушал стабильность обеспечения легионов ресурсами, и вот уже крепостное право ввели по всей империи, и деревенские колоны стали крепостными, и городские куриалы стали крепостными, и ценных ремесленников стали клеймить как коров, а тут ещё император окончательно сошёл с ума и сам себя объявил богом.