Неточные совпадения
«
Что же
твоей чистоте угодно от моего недостоинства?»
«Кончено-то, — говорит, — это действительно так, и я тебе очень за это благодарен, а теперь я пришел от
твоей родной матери сказать тебе,
что знаешь ли ты,
что ты у нее моленый сын?»
«А вот, — говорит, — тебе знамение,
что будешь ты много раз погибать и ни разу не погибнешь, пока придет
твоя настоящая погибель, и ты тогда вспомнишь материно обещание за тебя и пойдешь в чернецы».
— Вот за печать с тебя надо бы прибавку, потому
что я так со всех беру, но только уже жалею
твою бедность и не хочу, чтобы моих рук виды не в совершенстве были. Ступай, — говорит, — и кому еще нужно — ко мне посылай.
— Ну, хорошо, — говорит, — ну, не хочешь дитя мне отдать, так по крайней мере не сказывай, — говорит, — моему мужу, а
твоему господину,
что ты меня видел, и приходи завтра опять сюда на это самое место с ребенком, чтобы я его еще поласкать могла.
— Да, — отвечают, — все, это наше научение от апостола Павла. Мы куда приходим, не ссоримся… это нам не подобает. Ты раб и,
что делать, терпи, ибо и по апостолу Павлу, — говорят, — рабы должны повиноваться. А ты помни,
что ты христианин, и потому о тебе нам уже хлопотать нечего,
твоей душе и без нас врата в рай уже отверзты, а эти во тьме будут, если мы их не присоединим, так мы за них должны хлопотать.
«Прости, — говорят, —
что мы в
твоего бога не верили».
— Ах, и вправду! какая ты всегда умная! Хочешь верь, хочешь не верь, а я всегда о
твоем уме вспоминаю, и спасибо тебе,
что ты мне теперь про этот яхонт напомнила!
— Нет, Иван Северьяныч, нет, мой ласковый, милсердечный друг, прими ты от меня, сироты, на том
твоем слове вечный поклон, а мне, горькой цыганке, больше жить нельзя, потому
что я могу неповинную душу загубить.
—
Что ты, мол, перекрестись: ведь ты крещеная, а
что душе
твоей будет?
— Ах ты, глупая
твоя голова княженецкая: разве цыганка барышня,
что ее запоры удержат? Да я захочу, я сейчас брошуся и
твоей молодой жене горло переем.
— Знаю я, Иван Северьяныч, все знаю и разумею; один ты и любил меня, мил-сердечный друг мой, ласковый. Докажи же мне теперь
твою последнюю любовь, сделай,
что я попрошу тебя в этот страшный час.
Колени у человека, — говорит, — первый инструмент: как на них падешь, душа сейчас так и порхнет вверх, а ты тут, в сем возвышении, и бей поклонов земных елико мощно, до изнеможения, и изнуряй себя постом, чтобы заморить, и дьявол как увидит
твое протягновение на подвиг, ни за
что этого не стерпит и сейчас отбежит, потому
что он опасается, как бы такого человека своими кознями еще прямее ко Христу не привести, и помыслит: «Лучше его оставить и не искушать, авось-де он скорее забудется».
Анна Андреевна. Тебе все такое грубое нравится. Ты должен помнить, что жизнь нужно совсем переменить,
что твои знакомые будут не то что какой-нибудь судья-собачник, с которым ты ездишь травить зайцев, или Земляника; напротив, знакомые твои будут с самым тонким обращением: графы и все светские… Только я, право, боюсь за тебя: ты иногда вымолвишь такое словцо, какого в хорошем обществе никогда не услышишь.
С ребятами, с дево́чками // Сдружился, бродит по лесу… // Недаром он бродил! // «Коли платить не можете, // Работайте!» — А в
чем твоя // Работа? — «Окопать // Канавками желательно // Болото…» Окопали мы… // «Теперь рубите лес…» // — Ну, хорошо! — Рубили мы, // А немчура показывал, // Где надобно рубить. // Глядим: выходит просека! // Как просеку прочистили, // К болоту поперечины // Велел по ней возить. // Ну, словом: спохватились мы, // Как уж дорогу сделали, // Что немец нас поймал!
— Ведь я тебе на первых порах объявил. Торговаться я не охотник. Я тебе говорю опять: я не то, что другой помещик, к которому ты подъедешь под самый срок уплаты в ломбард. Ведь я вас знаю всех. У вас есть списки всех, кому когда следует уплачивать. Что ж тут мудреного? Ему приспичит, он тебе и отдаст за полцены. А мне
что твои деньги? У меня вещь хоть три года лежи! Мне в ломбард не нужно уплачивать…
Неточные совпадения
Хлестаков. Ну, хозяин, хозяин… Я плевать на
твоего хозяина!
Что там такое?
Анна Андреевна. У тебя вечно какой-то сквозной ветер разгуливает в голове; ты берешь пример с дочерей Ляпкина-Тяпкина.
Что тебе глядеть на них? не нужно тебе глядеть на них. Тебе есть примеры другие — перед тобою мать
твоя. Вот каким примерам ты должна следовать.
Городничий. Ах, боже мой, вы всё с своими глупыми расспросами! не дадите ни слова поговорить о деле. Ну
что, друг, как
твой барин?.. строг? любит этак распекать или нет?
— дворянин учится наукам: его хоть и секут в школе, да за дело, чтоб он знал полезное. А ты
что? — начинаешь плутнями, тебя хозяин бьет за то,
что не умеешь обманывать. Еще мальчишка, «Отче наша» не знаешь, а уж обмериваешь; а как разопрет тебе брюхо да набьешь себе карман, так и заважничал! Фу-ты, какая невидаль! Оттого,
что ты шестнадцать самоваров выдуешь в день, так оттого и важничаешь? Да я плевать на
твою голову и на
твою важность!
Анна Андреевна. Ну
что, скажи: к
твоему барину слишком, я думаю, много ездит графов и князей?