Неточные совпадения
— Да
и где же, — говорит, — тебе это знать. Туда, в пропасть,
и кони-то твои передовые заживо
не долетели — расшиблись, а тебя это словно какая невидимая сила спасла: как на глиняну глыбу сорвался, упал, так на ней вниз, как на салазках,
и скатился. Думали, мертвый совсем, а глядим — ты дышишь, только воздухом дух оморило. Ну, а теперь, — говорит, — если можешь,
вставай, поспешай скорее к угоднику: граф деньги оставил, чтобы тебя, если
умрешь, схоронить, а если жив будешь, к нему в Воронеж привезть.
Неточные совпадения
Вы, князья буй Рюрик
и Давид! // Смолкли ваши воинские громы. // А
не ваши ль плавали в крови // Золотом покрытые шеломы? //
И не ваши ль храбрые полки // Рыкают, как туры,
умирая // От каленой сабли, от руки // Ратника неведомого края? //
Встаньте, государи, в злат стремень // За обиду в этот черный день, // За Русскую землю, // За Игоревы раны — // Удалого сына Святославича!
— Ты знаешь, нет ничего тайного, что
не вышло бы наружу! — заговорила Татьяна Марковна, оправившись. — Сорок пять лет два человека только знали: он да Василиса,
и я думала, что мы
умрем все с тайной. А вот — она вышла наружу! Боже мой! — говорила как будто в помешательстве Татьяна Марковна,
вставая, складывая руки
и протягивая их к образу Спасителя, — если б я знала, что этот гром ударит когда-нибудь в другую… в мое дитя, — я бы тогда же на площади, перед собором, в толпе народа, исповедала свой грех!
«Да, артист
не должен пускать корней
и привязываться безвозвратно, — мечтал он в забытьи, как в бреду. — Пусть он любит, страдает, платит все человеческие дани… но пусть никогда
не упадет под бременем их, но расторгнет эти узы,
встанет бодр, бесстрастен, силен
и творит:
и пустыню,
и каменья,
и наполнит их жизнью
и покажет людям — как они живут, любят, страдают, блаженствуют
и умирают… Зачем художник послан в мир!..»
— Да,
не погневайтесь! — перебил Кирилов. — Если хотите в искусстве чего-нибудь прочнее сладеньких улыбок да пухлых плеч или почище задних дворов
и пьяного мужичья, так бросьте красавиц
и пирушки, а будьте трезвы, работайте до тумана, до обморока в голове; надо падать
и вставать,
умирать с отчаяния
и опять понемногу оживать, вскакивать ночью…
Аннушка
умерла в глубокой старости, в том самом монастыре, в котором, по смерти сестры, поселилась тетенька Марья Порфирьевна. Ни на какую болезнь она
не жаловалась, но, недели за две до смерти, почувствовала, что ей неможется, легла в кухне на печь
и не вставала.