В жизни государств и обществ таковы: миф монархии — о суверенитете
власти монарха, миф о демократии — о суверенитете власти народа (volonté génerale), миф коммунизма — о суверенитете власти пролетариата.
Священному государству, священной
власти монарха приписывалось руководство человеческими душами и забота об их спасении, т. е. на царство кесаря возлагалась задача, принадлежащая исключительно церкви.
Но допустив даже, что справедливы все хитросплетенные рассуждения, которыми наполнены эти истории; допустив, что народы управляются какою-то неопределимою силой, называемою идеей, — существенный вопрос истории всё-таки или остается без ответа, или к прежней
власти монархов и к вводимому общими историками влиянию советчиков и других лиц присоединяется еще новая сила идеи, связь которой с массами требует объяснения.
У Боссюрта абсолютная государственная власть и абсолютная
власть монарха опираются на религиозную санкцию, хотя и в противоречии с католичеством, более склонным к дуалистической системе.
Неточные совпадения
Никакой суверенитет земной
власти не может быть примирим с христианством: ни суверенитет
монарха, ни суверенитет народа, ни суверенитет класса.
Власти как таковой неизменно присущ известный религиозный или мистический ореол, который позлащает не только корону наследственного
монарха, но и дикторскую секиру республиканского консула.
Однако сама по себе эта
власть христианских
монархов имела еще ветхозаветную при роду, находя свой прототип и высшую норму в ветхозаветных теократических царях Давиде и Соломоне, также представляющих собой лишь прообразы теократии, а не исполнение ее.
Поэтому никакой исторический
монарх не может почитаться теократическим, ничто hi может превратить его
власть в теократию, а его самого в прямого провозвестника воли Божией, в пророка или царственного теурга; ничто не может придать ему авторитета непогрешимости.
Передача неограниченного права
власти от
монарха к народу есть лишь создание новой тирании.