Неточные совпадения
Матроска ожидала дочь и, несмотря на поздний для нее час, с азартом вязала толстый шерстяной чулок. По сердитому стуку вязальных прутиков и электрическому трепетанию серого крысиного хвоста, торчавшего на матроскиной макушке, видно было, что эта почтенная дама весьма
в тревожном положении. Когда у подъезда раздался звонок, она сама отперла дверь, впустила Юлочку, не сказав ей ни одного слова, вернулась
в залу, и только когда та
прошла в свою
комнату, матроска не выдержала и тоже явилась туда за нею.
Всякий день неизменно,
в восемь часов утра, ему приносили
в его
комнату стакан кофе со свежею булкою;
в два часа Дорушка звала его
в столовую, где был приготовлен легкий завтрак, потом он
проходил с Дорою (которой была необходима прогулка) от Владимирской до Адмиралтейства и назад;
в пять часов садились за стол,
в восемь пили вечерний чай и
в двенадцать ровно расходились по своим
комнатам.
— Нет, это ведь одна минута; не надо только смотреть вниз, — отвечал Долинский, спокойно кладя на стол поданную ему миндалинку, и с этими словами ушел
в свою
комнату, а оттуда вместе с Дашею
прошел через магазин на улицу.
Нестор Игнатьевич взглянул на этот ужин и, дунув на свечку, тихонько
прошел в свою
комнату.
Анна Михайловна, проводив сестру до самого порога, торопливо
прошла прямо
в свою
комнату и заперла за собою дверь.
Но вечером они разговора не завели; не завели они этого разговора и на другой, и на третий, и на десятый вечер. Все смелости у них недоставало. Даше, между тем, стало как будто полегче. Она вставала с постели и
ходила по
комнате. Доктор был еще два раза, торопил отправлением больной
в Италию и подтрунивал над нерешимостью Анны Михайловны. Приехав
в третий раз, он сказал, что решительно весны упускать нельзя и, поговорив с больной
в очень удобную минуту, сказал ей...
Долинский зажег у ночной лампочки свечу и вышел
в другую
комнату. Никого не было; все оставалось так, как было.
Проходя мимо зеркала, он только испугался своего собственного лица.
Дома он все
ходил в раздумье по Дашиной
комнате и ровно ничем не занимался.
— Да, конечно, можно, — отвечала Анна Михайловна. Проводив Долинского до дверей, она вернулась и стала у окна. Через минуту на улице показался Долинский. Он вышел на середину мостовой, сделал шаг и остановился
в раздумье; потом перешагнул еще раз и опять остановился и вынул из кармана платок. Ветер рванул у него из рук этот платок и покатил его по улице. Долинский как бы не заметил этого и тихо побрел далее. Анна Михайловна еще часа два
ходила по своей
комнате и говорила себе...
Он сорвался с места и, отворив дверь, быстро
прошел в комнату. Перезвон бросился за ним. Доктор постоял было еще секунд пять как бы в столбняке, смотря на Алешу, потом вдруг плюнул и быстро пошел к карете, громко повторяя: «Этта, этта, этта, я не знаю, что этта!» Штабс-капитан бросился его подсаживать. Алеша прошел в комнату вслед за Колей. Тот стоял уже у постельки Илюши. Илюша держал его за руку и звал папу. Чрез минуту воротился и штабс-капитан.
Неточные совпадения
Тот же час, отнесши
в комнату фрак и панталоны, Петрушка
сошел вниз, и оба пошли вместе, не говоря друг другу ничего о цели путешествия и балагуря дорогою совершенно о постороннем.
Не довольствуясь сим, он
ходил еще каждый день по улицам своей деревни, заглядывал под мостики, под перекладины и все, что ни попадалось ему: старая подошва, бабья тряпка, железный гвоздь, глиняный черепок, — все тащил к себе и складывал
в ту кучу, которую Чичиков заметил
в углу
комнаты.
Растворялись окна
в комнатах, и часто владетель картинного поместья долго
ходил по темным излучинам своего сада и останавливался по часам перед пленительными видами на отдаленья.
Чиновники на это ничего не отвечали, один из них только тыкнул пальцем
в угол
комнаты, где сидел за столом какой-то старик, перемечавший какие-то бумаги. Чичиков и Манилов
прошли промеж столами прямо к нему. Старик занимался очень внимательно.
Семейством своим он не занимался; существованье его было обращено более
в умозрительную сторону и занято следующим, как он называл, философическим вопросом: «Вот, например, зверь, — говорил он,
ходя по
комнате, — зверь родится нагишом.