Чуть только где-нибудь по соседству к его нумеру, после десяти часов вечера слышался откуда-нибудь
веселый говор, смех, или хотя самый ничтожный шум, m-r le pretre выходил в коридор со свечою в руке, неуклонно тек к двери, из-за которой раздавались голоса, и, постучав своими костлявыми пальцами, грозно возглашал: «Ne faites point tant de bruit!» [Не шумите так! (франц.).] и затем держел столь же мерное течение к своему нумеру, с полною уверенностью, что обеспокоивший его шум непременно прекратится.
Сергей Иванович давно уже отобедал и пил воду с лимоном и льдом в своей комнате, просматривая только что полученные с почты газеты и журналы, когда Левин, с прилипшими от пота ко лбу спутанными волосами и почерневшею, мокрою спиной и грудью, с
веселым говором ворвался к нему в комнату.
Домой пошли пешком. Великолепный город празднично шумел, сверкал огнями, магазины хвастались обилием красивых вещей, бульвары наполнял
веселый говор, смех, с каштанов падали лапчатые листья, но ветер был почти неощутим и листья срывались как бы веселой силой говора, смеха, музыки.
Но едва пробыли часа два дома, как оробели и присмирели, не найдя ни в ком и ни в чем ответа и сочувствия своим шумным излияниям. От смеха и
веселого говора раздавалось около них печальное эхо, как в пустом доме.
Неточные совпадения
Говор народа, топот лошадей и телег,
веселый свист перепелов, жужжание насекомых, которые неподвижными стаями вились в воздухе, запах полыни, соломы и лошадиного пота, тысячи различных цветов и теней, которые разливало палящее солнце по светло-желтому жнивью, синей дали леса и бело-лиловым облакам, белые паутины, которые носились в воздухе или ложились по жнивью, — все это я видел, слышал и чувствовал.
То был не
веселый, смеющийся трепет весны, не мягкое шушуканье, не долгий
говор лета, не робкое и холодное лепетанье поздней осени, а едва слышная, дремотная болтовня.
Громкие песни, звуки гармоник, игривый
говор,
веселый задушевный смех, звонкие клики разносятся далеко.
Зиновий Алексеич вышел на
говор и крепко обнял нареченного зятя. С
веселым смеющимся лицом вбежала Наташа. Меркулов подал ей руку.
Строго, сурово повсюду — ни вольной, как птица небесная, песни, ни
веселого задушевного
говора, ни бойких, спорливых разговоров.