Неточные совпадения
Городок наш маленький, а тятенька, на волю откупимшись, тут домик в долг тоже купили,
хотели трактирчик открыть, так как они были поваром, ну не
пошло.
Только пробило одиннадцать часов, я и стала надевать шубейку, чтоб к мужу-то
идти, да только что
хотела поставить ногу на порог, а в двери наш молодец из лавки, как есть полотно бледный.
Это в трактир-то на станцию ему нельзя было
идти, далеко, да и боязно, встретишь кого из своих, он, мой голубчик, и
пошел мне селяночку-то эту проклятую готовить к городническому повару, да торопился, на мост-то далеко, он льдом
хотел, грех и случился.
— Да что ж это он
хотел быть, а не
идет? — заметил Зарницын.
— Я
хотел было за тобою ночью
посылать, да так уж… Как таки можно?
— Ну, ты сам можешь делать что тебе угодно, а это прошу сделать от меня. А не
хочешь, я и сама
пошлю на почту, — добавила она, протягивая руку к лежащим деньгам.
—
Хотите политическую экономию
послать? — спрашивал Зарницын.
— Ну, об этом будем рассуждать после, а теперь я за вами
послала, чтобы вы как-нибудь достали мне хоть рюмку теплого вина, горячего чаю, хоть чего-нибудь, чего-нибудь. Я иззябла, совсем иззябла, я больна, я замерзала в поле… и даже обморозилась… Я вам
хотела написать об этом, да… да не могла… руки вот насилу оттерли снегом… да и ни бумаги, ничего нет… а люди всё переврут…
— Никакого пренебрежения нет: обращаюсь просто, как со всеми. Ты меня извинишь, Женни, я
хочу дочитать книгу, чтобы завтра ее с тобой отправить к Вязмитинову, а то нарочно
посылать придется, — сказала Лиза, укладываясь спать и ставя возле себя стул со свечкой и книгой.
— Я вот
хочу, Женни, веру переменить, чтобы не говеть никогда, — подмигнув глазом, сказала Лиза. — Правда, что и ты это одобришь? Борис вон тоже согласен со мною:
хотим в немцы
идти.
— Нет, вы не смейтесь. То, о чем я
хочу спросить вас, для меня вовсе не смешно, Евгения Петровна. Здесь дело
идет о счастье целой жизни.
Следственный пристав, Евграф Федорович Нечай, был университетский товарищ Розанова.
Хотя они
шли по разным факультетам, но жили вместе и были большие приятели.
— И она тоже. Пусть все отделяются, кому с нами не угодно. Мы старого, какого-то мнимого права собственности признавать не станем; а кто не
хочет с нами — живи сам себе. Пусть и финны, и лифляндские немцы, пусть все
идут себе доживать свое право.
В пять часов снова нужно было
идти на вечерние визитации, которые
хотя были короче утренних, но все-таки брали около получаса времени.
— Почем знать? — пожав плечами, произнес студент. — Мы готовы на все. Другие могут поступать как
хотят, а мы от своего не отступим: мы это сегодня решили. Я, маркиз и еще двое, мы
пойдем и отслужим.
— Уж вреда не выйдет, а у меня из двадцати
хотя пять, хоть две найдутся способные
идти далее. Терпение уж необходимое.
Дни
шли за днями; дом маркизин заметно пустел, феи
хотя продолжали презрительно говорить об одной партии, но столь же презрительно и даже еще более презрительно отзывались и о другой.
Розанов
хотел было поудержать жену от этого перехода, но квартира действительно была и лучше и дешевле. Ольга Александровна с видом крайней покорности сообщила маркизе, что муж ее не
хочет брать этой квартиры,
пошли толки, и Розанов уступил.
Лиза обошла Патриаршие пруды и
хотела уже
идти домой, как из ворот одного деревянного дома вышла молодая девушка в драповом бурнусе и черном атласном капоре, из-под которого спереди выглядывали клочки подстриженных в кружок золотистых волос.
Помада
пошел и через полчаса возвратился, объявив, что она совсем сошла с ума; сама не знает, чего
хочет; ребенка ни за что не отпускает и собирается завтра ехать к генерал-губернатору.
— Оттого, что я этого не
хочу, оттого, что я
пойду к генерал-губернатору: я мать, я имею всякое право, хоть бы ты была генеральша, а я имею право; слово скажу, и тебя выпорют, да, даже выпорют, выпорют.
—
Пойду,
пойду к ней. Ты ей только не сказывай обо мне, я так из изнависти к ней
хочу. Чай, бесприменно мне обрадуется.
— А? вносите что
хотите, — порывисто ответил Белоярцев и, ни с кем не простившись,
пошел в свою комнату.
—
Идите, пане, делайте что
хотите: вся ваша тут будет воля.
— Нет-с, есть. — А повторительно опять тоже такое дело: имел я в юных летах, когда еще находился в господском доме, товарища, Ивана Ивановича Чашникова, и очень их любил, а они
пошли в откупа, разбогатели и меня, маленького купца, неравно забыли, но, можно сказать, с презреньем даже отвергли, — так я вот желаю, чтобы они увидали, что нижнедевицкий купец Семен Лазарев
хотя и бедный человек, а может держать себя на точке вида.
— Да. Он молод, свободен, делает что
хочет,
слава богу не женат на дуре и никого особенно не любит.
Неточные совпадения
Недуг, которого причину // Давно бы отыскать пора, // Подобный английскому сплину, // Короче: русская хандра // Им овладела понемногу; // Он застрелиться,
слава Богу, // Попробовать не
захотел, // Но к жизни вовсе охладел. // Как Child-Harold, угрюмый, томный // В гостиных появлялся он; // Ни сплетни света, ни бостон, // Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, // Ничто не трогало его, // Не замечал он ничего.
Я думал уж о форме плана // И как героя назову; // Покамест моего романа // Я кончил первую главу; // Пересмотрел всё это строго; // Противоречий очень много, // Но их исправить не
хочу; // Цензуре долг свой заплачу // И журналистам на съеденье // Плоды трудов моих отдам; //
Иди же к невским берегам, // Новорожденное творенье, // И заслужи мне
славы дань: // Кривые толки, шум и брань!
Да
слава богу, что у нас осталось
хотя одно еще здоровое сословие, которое не познакомилось с этими прихотями!
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей,
хотя по два с каждой стороны.
Пошлите теперь же к прокурору, он человек праздный и, верно, сидит дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга в мире. Инспектор врачебной управы, он также человек праздный и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть в карты, да еще тут много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят землю!
Нельзя, однако же, сказать, чтобы природа героя нашего была так сурова и черства и чувства его были до того притуплены, чтобы он не знал ни жалости, ни сострадания; он чувствовал и то и другое, он бы даже
хотел помочь, но только, чтобы не заключалось это в значительной сумме, чтобы не трогать уже тех денег, которых положено было не трогать; словом, отцовское наставление: береги и копи копейку —
пошло впрок.