Неточные совпадения
В
доме начался ад. Людей разослали за докторами. Ольга Сергеевна то выла, то обмирала, то целовала мужнины руки,
согревая их своим дыханием. Остальные все зауряд потеряли головы и суетились. По
дому только слышалось: «барина в гостиной паралич ударил», «переставляется барин».
Неточные совпадения
Съев из последних денег селянку и расстегай, я бодро и весело ранним утром зашагал первые версты. Солнце слепило глаза отблесками бриллиантиков бесконечной снежной поляны, сверкало на обындевевших ветках берез большака, нога скользила по хрустевшему вчерашнему снегу, который крепко замел след полозьев. Руки приходилось греть в карманах для того, чтобы теплой ладонью время от времени
согревать мерзнувшие уши. Подхожу к деревне; обрадовался, увидев приветливую елку над новым
домом на краю деревни.
Он хотел написать матери, чтобы она во имя милосердного бога, в которого она верует, дала бы приют и
согрела лаской несчастную, обесчещенную им женщину, одинокую, нищую и слабую, чтобы она забыла и простила все, все, все и жертвою хотя отчасти искупила страшный грех сына; но он вспомнил, как его мать, полная, грузная старуха, в кружевном чепце, выходит утром из
дома в сад, а за нею идет приживалка с болонкой, как мать кричит повелительным голосом на садовника и на прислугу и как гордо, надменно ее лицо, — он вспомнил об этом и зачеркнул написанное слово.
— Мы далеко ушли, дядюшка Гро, а ведь как раз в это время вы подняли бы меня с жалкого ложа и,
согрев тумаком, приказали бы идти стучать в темное окно трактира „Заверни к нам“, чтоб дали бутылку…» Меня восхищало то, что я ничего не понимаю в делах этого
дома, в особенности же совершенная неизвестность, как и что произойдет через час, день, минуту, — как в игре.
После долгой жизни на чужбине, где я, хотя и сталкивался с русскими, но не был вхож почти что ни в один русский семейный
дом, меня очень
согрела скоро сложившаяся близость с
домом Герцена.
Пора, пора!
Дом — гробница; от всего ей больно, жутко, только старушки и
согревают. Отец, мать, брат Ника… Лучше устроить тех; кого жалко, а самой — дальше, не знать ничего, кроме подмостков. Ничего!