Неточные совпадения
Своего у Никитушки ничего не было:
ни жены,
ни детей,
ни кола,
ни двора, и он сам
о себе говорил,
что он человек походный.
— Да, не все, — вздохнув и приняв угнетенный вид, подхватила Ольга Сергеевна. — Из нынешних институток есть такие,
что, кажется,
ни перед
чем и
ни перед кем не покраснеют.
О чем прежние и думать-то, и рассуждать не умели, да и не смели, в том некоторые из нынешних с старшими зуб за зуб.
Ни советы им,
ни наставления, ничто не нужно. Сами всё больше других знают и никем и ничем не дорожат.
В комнате не было
ни чемодана,
ни дорожного сака и вообще ничего такого,
что свидетельствовало бы
о прибытии человека за сорок верст по русским дорогам. В одном углу на оттоманке валялась городская лисья шуба, крытая черным атласом, ватный капор и большой ковровый платок; да тут же на полу стояли черные бархатные сапожки, а больше ничего.
Одни решили,
что она много
о себе думает; другие,
что она ехидная-преехидная: все молчит да выслушивает; третьи даже считали ее на этом же основании интриганкой, а четвертые, наконец, не соглашаясь
ни с одним из трех вышеприведенных мнений, утверждали,
что она просто дура и кокетка.
Но в эту эпоху
ни Репетилов не хвастался бы тем,
что «шумим, братец, шумим»,
ни Иван Александрович Хлестаков не рассказывал бы
о тридцати тысячах скачущих курьерах и неудержимой чиновничьей дрожке, начинающейся непосредственно с его появлением в департамент.
С пьяными людьми часто случается,
что, идучи домой, единым Божиим милосердием хранимы, в одном каком-нибудь расположении духа они помнят, откуда они идут, а взявшись за ручку двери, неожиданно впадают в совершенно другое настроение или вовсе теряют понятие
о всем,
что было с ними прежде,
чем они оперлись на знакомую дверную ручку. С трезвыми людьми происходит тоже что-то вроде этого. До двери идет один человек, а в дверь
ни с того
ни с сего войдет другой.
— А у вас
что?
Что там у вас? Гггааа!
ни одного человека путного не было, нет и не будет. Не будет, не будет! — кричала она, доходя до истерики. — Не будет потому,
что ваш воздух и болота не годятся для русской груди… И вы… (маркиза задохнулась) вы смеете говорить
о наших людях, и мы вас слушаем, а у вас нет терпимости к чужим мнениям; у вас Марат — бог; золото, чины, золото, золото да разврат — вот ваши боги.
Варвара Ивановна до такой степени поработила и обесправила Богатырева,
что он уж отрекся даже и от всякой мечты
о какой бы то
ни было домашней самостоятельности.
— Черт знает,
что это такое. Вы не слыхали
ни о какой панихиде?
— Так-с; они
ни больше
ни меньше, как выдали студента Богатырева, которого увезли в Петербург в крепость; передавали все,
что слышали на сходках и в домах, и, наконец, Розанов украл, да-с, украл у меня вещи, которые, вероятно, сведут меня, Персиянцева и еще кого-нибудь в каторжную работу. Но тут дело не
о нас. Мы люди, давно обреченные на гибель, а он убил этим все дело.
О том,
что делалось в кружке его прежних знакомых, он не имел
ни малейшего понятия: все связи его с людьми этого кружка были разорваны; но тем не менее Розанову иногда сдавалось,
что там, вероятно, что-нибудь чудотворят и суетят суету.
Из Петербурга получилось известие,
что Пархоменко также нашел себе казенную квартиру,
о Райнере не было
ни слуха
ни духа.
Розанов никак не мог сделать
ни одного более или менее вероятного предположения
о том,
что будет далее с ним самим и с его семейством?
Полинька Калистратова
ни духом,
ни словом не давала Розанову заметить,
что она помнит
о его признании. Все шло так, как будто ничего не было.
Калистратова навещала Лизу утрами, но гораздо реже, отговариваясь тем,
что вечером ей не с кем ходить. Лиза никогда не спрашивала
о Розанове и как рыба молчала при всяком разговоре, в котором с какой бы то
ни было стороны касались его имени.
На основании новых сведений, сообщенных Ольгою Александровною
о грубости мужа, дошедшей до того,
что он неодобрительно относится к воспитанию ребенка, в котором принимали участие сами феи, — все нашли несообразным тянуть это дело долее, и Дмитрий Петрович, возвратясь один раз из больницы, не застал дома
ни жены,
ни ребенка.
Маркиза и Романовны совсем оставили Лизу. Маркиза охладела к Лизе по крайней живости своей натуры, а Романовны охладели потому,
что охладела маркиза. Но как бы там
ни было, а
о «молодом дичке», как некогда называли здесь Лизу, теперь не было и помина: маркиза устала от долгой политической деятельности.
Еще при первом слухе
о помолвке Женни мать Агния запретила Петру Лукичу готовить
что бы то
ни было к свадебному наряду дочери.
Копошась в бездне греховной, миряне, которых гражданский Дом интересовал своею оригинальностью и малодоступностью, судили
о его жильцах по своим склонностям и побуждениям, упуская из виду,
что «граждане Дома» старались
ни в
чем не походить на обыкновенных смертных, а стремились стать выше их; стремились быть для них нравственным образцом и выкройкою для повсеместного распространения в России нового социального устройства.
Райнер несколько смешался и, глядя на всех, не понимал,
что случилось, достойное такого смеха. По его понятиям
о труде, он с совершенным спокойствием передал бы
ни к
чему не способной Бертольди предложение даже прыгать в обруч в манеже или показывать фокусы, или, наконец, приготовлять блестящую ваксу, так как она когда-то, по ее собственным словам, «работала над химией».
О том,
что будет впереди, когда эта небольшая казна иссякнет, Мечникова не задумывалась
ни на минуту.
На другое утро Помада явился к Розанову. Он был, по обыкновению, сердечен и тепел, но Розанову показалось,
что он как-то неспокоен и рассеян. Только
о Лизе он расспрашивал со вниманием, а
ни город,
ни положение всех других известных ему здесь лиц не обращали на себя никакого его внимания.
Неточные совпадения
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «
О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И
что ей душу
ни смутило, // Как сильно
ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Не мадригалы Ленский пишет // В альбоме Ольги молодой; // Его перо любовью дышит, // Не хладно блещет остротой; //
Что ни заметит,
ни услышит // Об Ольге, он про то и пишет: // И полны истины живой // Текут элегии рекой. // Так ты, Языков вдохновенный, // В порывах сердца своего, // Поешь бог ведает кого, // И свод элегий драгоценный // Представит некогда тебе // Всю повесть
о твоей судьбе.
Кто б
ни был ты,
о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу с тобой // Расстаться нынче как приятель. // Прости.
Чего бы ты за мной // Здесь
ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний ли мятежных, // Отдохновенья ль от трудов, // Живых картин, иль острых слов, // Иль грамматических ошибок, // Дай Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. // За сим расстанемся, прости!
Высокой страсти не имея // Для звуков жизни не щадить, // Не мог он ямба от хорея, // Как мы
ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, // То есть умел судить
о том, // Как государство богатеет, // И
чем живет, и почему // Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. // Отец понять его не мог // И земли отдавал в залог.
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь человека, потому
что, если не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит
о смягчении, и ожесточенья
ни против кого нет, потому
что ясно видит,
что не я его наказываю, а закон.