Неточные совпадения
— Как ты думаешь об этом, Женни? — спросила Лиза, стоя
лицом к открытому окну.
— Нет, видите, — повернувшись
лицом к Лизе и взяв ее за колено, начала сестра Феоктиста: — я ведь вот церковная, ну, понимаете, православная, то есть по нашему, по русскому закону крещена, ну только тятенька мой жили в нужде большой.
Ему лет под пятьдесят, он полон, приземист, с совершенно красным
лицом и сине-багровым носом, вводящим всех в заблуждение насчет его склонности
к спиртным напиткам, которых Перепелицын не пил отроду.
Помада вздохнул и хотел повернуться
лицом к стене, но боль его удержала, и он снова остался в прежнем положении.
— Чего? — спросил Помада, приложив теплое
лицо к намерзлому стеклу.
К концу этой короткой речи все
лицо Лизы выражало одно живое страдание и, взглянув в глаза этому страданию, Помада, не говоря ни слова, выскочил и побежал в свою конуру, едва ли не так шибко, как он бежал навстречу институткам.
К этому сепаратизму принадлежали почти все знакомые нам до сих пор
лица нашего романа.
— Пойду
к Меревой. Мое место у больных, а не у здоровых, — произнес он с комическою важностью на
лице и в голосе.
— А которая из них, по-твоему, лучше? — спросил шепотом Помада, обернувшись
лицом к воротнику докторской шубы.
Женни несколько раз хотелось улыбнуться, глядя на это пажеское служение Помады, но эта охота у нее пропадала тотчас, как только она взглядывала на серьезное
лицо Лизы и болезненно тревожную внимательность кандидата
к каждому движению ее сдвинутых бровей.
А наша пить станет, сторублевыми платьями со стола пролитое пиво стирает, материнский образок
к стене
лицом завернет или совсем вынесет и умрет голодная и холодная, потому что душа ее ни на одну минуту не успокоивается, ни на одну минуту не смиряется, и драматическая борьба-то идет в ней целый век.
Лиза едва могла играть. Обернувшись
лицом к оригинальной паре, она помирала со смеха, так же как и вся остальная компания.
— Все так сэмпль, это вам будет
к лицу, maman, — утверждала Софи.
Лиза сидела против Помады и с напряженным вниманием смотрела через его плечо на неприятный рот докторши с беленькими, дробными мышиными зубками и на ее брови, разлетающиеся
к вискам, как крылья копчика, отчего этот лоб получал какую-то странную форму, не безобразную, но весьма неприятную для каждого привыкшего искать на
лице человека черт, более или менее выражающих содержание внутреннего мира.
Женни подошла
к нему и с участием протянула свою руку. Доктор неловко схватил и крепко пожал ее руку, еще неловче поклонился ей перед самым носом, и красные пятна еще сильнее забегали по его
лицу.
Таким образом Розанову пришлось познакомиться с этими
лицами в первый же день своего переезда
к Нечаю, потом он стал встречаться с ними по нескольку раз каждый день, и они-то серьезно помешали ему приняться вплотную за свою диссертацию.
В одном окне домика мелькнул огонь, и
к стеклу прислонилось испуганное женское
лицо.
— Господа! позвольте мне представить вам новое
лицо, которое вы должны принять по-братски, — произнес Рациборский, подводя Розанова за руку
к столику, перед которым сидели четыре человека.
Маркиза дернулась и отворотилась
лицом к окну.
Он еще завернул раза три
к маркизе и всякий раз заставал у нее Сахарова. Маркиза ему искала места. Розанову она тоже взялась протежировать и отдала ему самому письмо для отправления в Петербург
к одному важному
лицу. Розанов отправил это письмо, а через две недели
к нему заехал Рациборский и привез известие, что Розанов определен ординатором при одной гражданской больнице; сообщая Розанову это известие, Рациборский ни одним словом не дал почувствовать Розанову, кому он обязан за это определение.
— Батюшки! Батюшки! Русью дух пахнет, и сам Гуфеланд наш здесь! — закричал знакомый голос, прежде чем Розанов успел снять калоши, и вслед за тем старик Бахарев обнял Розанова и стал тыкать его в
лицо своими прокопченными усищами. — Ай да Дмитрий Петрович! Вот уважил, голубчик, так уважил; пойдемте же
к нам наверх. Мы тут, на антресолях.
Алексей Сергеевич постоял в зале, на том самом месте, на котором давал отчет своей супруге, потом подошел
к зеркалу, приподнял с подзеркального столика свечу и, внимательно осмотрев свое
лицо, тщательно вытер белым платком глаза и переносицу.
Глаза у Варвары Ивановны были сильно наплаканы, и
лицо немножко подергивалось, но дышало решимостью и притом такою решимостью, какая нисходит на
лицо людей, изобретших гениальный путь
к своему спасению и стремящихся осуществить его во что бы то ни стало.
Варвара Ивановна начала плачевную речь, в которой призывалось великодушное вмешательство начальства, упоминалось что-то об обязанностях старших
к молодости, о высоком посте
лица, с которым шло объяснение, и, наконец, об общественном суде и слезах бедных матерей.
Лобачевский долго следил за Розановым, и в его спокойных серых глазах даже засветилось какое-то сожаление
к Розанову, душевные терзания которого ясно отражались на его подвижном
лице.
Персиянцев на другой день утром приехал
к Бычкову без
лица.
Я, говорю, знаю таких
лиц,
к которым вас и в переднюю-то не пустят.
Взявшись за ручку двери, Полинька остановилась, постояла молча и, обернувшись
к Розанову
лицом, тихо сказала...
О новобрачной паре говорят разно. Женни утомлена и задумчива. Мужчины находят ее красавицей, женщины говорят, что она тонирует. Из дам ласковее всех
к ней madame Зарницына, и Женни это чувствует, но она действительно чересчур рассеянна; ей припоминается и Лиза, и
лицо, отсутствие которого здесь в настоящую минуту очень заметно. Женни думает об умершей матери.
По диванам и козеткам довольно обширной квартиры Райнера расселились: 1) студент Лукьян Прорвич, молодой человек, недовольный университетскими порядками и желавший утверждения в обществе коммунистических начал, безбрачия и вообще естественной жизни; 2) Неофит Кусицын, студент, окончивший курс, — маленький, вострорыленький, гнусливый человек, лишенный средств совладать с своим самолюбием, также поставивший себе обязанностью написать свое имя в ряду первых поборников естественной жизни; 3) Феофан Котырло, то, что поляки характеристично называют wielke nic, [Букв.: великое ничто (польск.).] — человек, не умеющий ничего понимать иначе, как понимает Кусицын, а впрочем, тоже коммунист и естественник; 4) лекарь Сулима, человек без занятий и без определенного направления, но с непреодолимым влечением
к бездействию и покою;
лицом черен, глаза словно две маслины; 5) Никон Ревякин, уволенный из духовного ведомства иподиакон, умеющий везде пристроиваться на чужой счет и почитаемый неповрежденным типом широкой русской натуры; искателен и не прочь действовать исподтишка против лучшего из своих благодетелей; 6) Емельян Бочаров, толстый белокурый студент, способный на все и ничего не делающий; из всех его способностей более других разрабатывается им способность противоречить себе на каждом шагу и не считаться деньгами, и 7) Авдотья Григорьевна Быстрова, двадцатилетняя девица, не знающая, что ей делать, но полная презрения
к обыкновенному труду.
Если эти
лица заходили
к Евгении Петровне в такое время, когда мужа ее не было дома и не случалось никого посторонних, то они обыкновенно проходили
к ней через драпированную спальню в ее розовую чайную, и здесь заводились долгие задушевные беседы, напоминавшие былую простоту дома Гловацких.
Красин очень хорошо знал, что печень Мечниковой не предрасположена ни
к какой гражданской хворобе, но неразборчивость новой корпорации, вербовавшей в свою среду все, что стало как-нибудь в разлад с так называемой разумной жизнью, — все, что приняло положение исключительное и относилось
к общественному суду и общественной морали более или менее пренебрежительно или равнодушно, — делала уместным сближение всякого такого
лица с этою новою гражданскою группою.
Отсюда начинается один анекдот, который случился с этою девушкою и был поводом
к самым печальным явлениям для некоторых
лиц в нашем романе.
На другое утро Помада явился
к Розанову. Он был, по обыкновению, сердечен и тепел, но Розанову показалось, что он как-то неспокоен и рассеян. Только о Лизе он расспрашивал со вниманием, а ни город, ни положение всех других известных ему здесь
лиц не обращали на себя никакого его внимания.
Я все это изложил в письме
к лицам, которые должны знать это дело, и беру всю ответственность на себя.
На лавках голова
к голове лежали две человеческие фигуры, закрытые серыми суконными свитками. Куля взял со светца горящую лучину и, подойдя с нею
к одному из раненых, осторожно приподнял свитку, закрывающую его
лицо.
Сильный гангренозный запах ошиб Кулю и заставил опустить приподнятую полу. Он постоял и, сделав усилие подавить поднимавшийся у него позыв
к рвоте, зажав платком нос, опять приподнял от
лица раненого угол свитки.
Куля поднял со лба больного волосы, упавшие на его
лицо, и приложил свою руку
к его голове. Голова была тепла.
Куля нагнулся
к лицу больного, взглянул на него и в ужасе вскрикнул...
Тут был молодой блондин с ничего не значащим
лицом, беспрестанно старающийся бросить на что-нибудь взгляд, полный презрения, и бросающий вместо него взгляд, вызывающий самое искреннее сострадание
к нему самому.
Неточные совпадения
Ей нравится порядок стройный // Олигархических бесед, // И холод гордости спокойной, // И эта смесь чинов и лет. // Но это кто в толпе избранной // Стоит безмолвный и туманный? // Для всех он кажется чужим. // Мелькают
лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь // В его
лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?.. Так, точно он. // — Давно ли
к нам он занесен?
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То,
к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в
лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Буянов, братец мой задорный, //
К герою нашему подвел // Татьяну с Ольгою; проворно // Онегин с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И руку жмет — и запылал // В ее
лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой // Всё видел: вспыхнул, сам не свой; // В негодовании ревнивом // Поэт конца мазурки ждет // И в котильон ее зовет.
Как он, она была одета // Всегда по моде и
к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли
к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Тентетникову показалось, что с самого дня приезда их генерал стал
к нему как-то холоднее, почти не замечал его и обращался как с
лицом бессловесным или с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.