Это было такое бесхитростное время, в которое изолировавшийся кружок, толковавший об общественных реформах, не видал ничего у себя под носом и легко подчинялся каждому,
кто бы захотел подумать и, изловчившись, покрепче схватить его за нос.
Преданный всякому общественному делу, Райнер хотел верить Белоярцеву и нимало не сердился на то, что тот оттер его от Дома, хотя и хорошо понимал, что весь этот маневр произведен Белоярцевым единственно для того, чтобы не иметь возле себя никого,
кто бы мог помешать ему играть первую роль и еще вдобавок вносить такие невыгодные для собственного кармана начала, каких упорно держался энтузиаст Райнер.
Неточные совпадения
— Вот это всего вернее.
Кто умеет жить, тот уставится во всякой рамке, а если б побольше было умелых, так и неумелые поняли
бы, что им делать.
— В самом деле, я как-то ничего не замечал, — начал он, как
бы разговаривая сам с собою. — Я видел только себя, и ни до
кого остальных мне не было дела.
— И не кажи лучше. Сказываю тебе: живу, як горох при дорози:
кто йда, то и скубне. Э! Бодай она неладна була, ся жисть проклятая, як о ней думать. От пожалел еще господь, что жену дал добрую; а то
бы просто хоть повеситься.
Благодаря строгой бережливости Дарьи Афанасьевны в доме Нечая не было видно грязной, неряшливой нужды, но концы едва-едва сходились с концами, и чистенькая бедность была видна каждому,
кто умел
бы повсмотреться в детские платьица и перештопанные холстинковые капотики самой Дарьи Афанасьевны.
— Да еще
бы вы с таким вздором приехали. Ведь охота же, право, вам, Розанов, бог знает с
кем якшаться. Дело
бы делали. Я вот вас запречь хочу.
— Со мной нечего бояться откровенности. Откровенничаете же с
кем попало, лишь
бы вам потакали по вас.
— И умно делаете. Затем-то я вас и позвал к себе. Я старый солдат; мне, может быть, извините меня, с революционерами и говорить
бы, пожалуй, не следовало. Но пусть каждый думает,
кто как хочет, а я по-своему всегда думал и буду думать. Молодежь есть наше упование и надежда России. К такому положению нельзя оставаться равнодушным. Их жалко. Я не говорю об университетских историях. Тут что ж говорить! Тут говорить нечего. А есть, говорят, другие затеи…
Кто знает, как
бы это шло далее месяца, но случай не дал делу затянуться и так долго.
Калистратова навещала Лизу утрами, но гораздо реже, отговариваясь тем, что вечером ей не с
кем ходить. Лиза никогда не спрашивала о Розанове и как рыба молчала при всяком разговоре, в котором с какой
бы то ни было стороны касались его имени.
Лиза давно стала очень молчалива, давно заставляла себя стерпливать и сносить многое, чего
бы она не стерпела прежде ни для
кого и ни для чего. Своему идолу она приносила в жертву все свои страсти и, разочаровываясь в искренности жрецов, разделявших с нею одно кастовое служение, даже лгала себе, стараясь по возможности оправдывать их и в то же время не дать повода к первому ренегатству.
Если двое не уживаются, то, по-видимому, справедливее всего было
бы предоставить это дело суждению общего собрания, которое может по этому случаю назначить экстренное заседание и решить этот спорный вопрос на том основании:
кто из двух полезнее для общества, т. е. ассоциации.
Мы
бы должны принимать всякого,
кто к нам просится, и действовать на его нравственность добрым примером и готовностью служить друг другу.
— Я тоже имею это намерение, — оказал он, остановясь перед Райнером, и начал качаться на своих высоких каблуках. — Но, вы знаете, в польской организации можно знать очень многих ниже себя, а старше себя только того, от
кого вы получили свою номинацию, а я еще не имею номинации. То есть я мог
бы ее иметь, но она мне пока еще не нужна.
— Дмитрий Петрович! — были первые слова, обращенные ею к Розанову. — Вы мой старый приятель, и я к вам могу обратиться с таким вопросом, с которым не обратилась
бы ни к
кому. Скажите мне, есть у вас деньги?
— Ну, слушай: я к тебе пришел, потому что, кроме тебя, никого не знаю,
кто бы помог… начать… потому что ты всех их добрее, то есть умнее, и обсудить можешь… А теперь я вижу, что ничего мне не надо, слышишь, совсем ничего… ничьих услуг и участий… Я сам… один… Ну и довольно! Оставьте меня в покое!
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что
бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «
Кто? толстый этот генерал?»
Кто б ни был ты, о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу с тобой // Расстаться нынче как приятель. // Прости. Чего
бы ты за мной // Здесь ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний ли мятежных, // Отдохновенья ль от трудов, // Живых картин, иль острых слов, // Иль грамматических ошибок, // Дай Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. // За сим расстанемся, прости!
Как на досадную разлуку, // Татьяна ропщет на ручей; // Не видит никого,
кто руку // С той стороны подал
бы ей; // Но вдруг сугроб зашевелился, // И
кто ж из-под него явился? // Большой, взъерошенный медведь; // Татьяна ах! а он реветь, // И лапу с острыми когтями // Ей протянул; она скрепясь // Дрожащей ручкой оперлась // И боязливыми шагами // Перебралась через ручей; // Пошла — и что ж? медведь за ней!
Если <
бы>
кто заглянул в дом его, находившийся в городе, он
бы никак не узнал,
кто в нем хозяин.
— То есть, если
бы он не так со мной поступил; но он хочет, как я вижу, знаться судом. Пожалуй, посмотрим,
кто выиграет. Хоть на плане и не так ясно, но есть свидетели — старики еще живы и помнят.