Неточные совпадения
Старики пошли коридором на женскую половину и просидели там до полночи.
В двенадцать часов поужинали, повторив полный обед, и разошлись спать по своим
комнатам. Во всем
доме разом погасли все огни, и все заснули мертвым сном, кроме одной Ольги Сергеевны, которая долго молилась
в своей спальне, потом внимательно осмотрела
в ней все закоулочки и, отзыбнув дверь
в комнату приехавших девиц, тихонько проговорила...
— Это гадко, а не просто нехорошо. Парень слоняется из
дома в дом по барынькам да сударынькам, везде ему рады. Да и отчего ж нет? Человек молодой, недурен, говорить не дурак, — а
дома пустые
комнаты да женины капризы помнятся; эй, глядите, друзья, попомните мое слово: будет у вас эта милая Зиночка ни девушка, ни вдова, ни замужняя жена.
В том каменном полуэтаже, над которым находилась квартира Нечая, было также пять жилых
комнат. Три из них занимала хозяйка
дома, штабс-капитанша Давыдовская, а две нанимал корректор одной большой московской типографии, Ардалион Михайлович Арапов.
— Господа! — крикнула она студентам, войдя
в комнату сына. — Вы видели, что было с Сережей? За это я вам обязана: вчера была сходка, а сегодня арестант. Прошу вас оставить мой
дом.
Она помещалась
в узеньком, но довольно глубоком погребке, какие московское купечество весьма часто устраивает
в отдаленных
комнатах своих
домов для хранения вин, мариновки, варенья и прочих вещей, до которых не положено касаться наемной руке, а за которыми ходит сама хозяйка, или ее дочь, или свояченица, или падчерица.
«Где же ум был? — спрашивал он себя, шагая по
комнате. — Бросил одну прорву, попал
в другую, и все это даже не жалко, а только смешно и для моих лет непростительно глупо. Вон диссертация валяется… а
дома Варинька…»
Лиза желтела и становилась чрезвычайно раздражительная. Она сама это замечала, большую часть дня сидела
в своей
комнате и только пред обедом выходила гулять неподалеку от
дома.
Лиза была
в это время
в разладе с своими и не выходила за порог своей
комнаты. Полинька Калистратова навещала ее аккуратно каждое утро и оставалась у ней до обеда. Бертольди Ольга Сергеевна ни за что не хотела позволить Лизе принимать
в своем
доме; из-за этого-то и произошла новая размолвка Лизы с матерью.
Не спал
в этом
доме еще Белоярцев. Он проходил по своей
комнате целую ночь
в сильной тревоге. То он брал
в руки один готовый слепок, то другой, потом опять он бросал их и тоже только перед утром совсем одетый упал на диван, не зная, как вести себя завтра.
— Бахарева может наливать чай, — говорил он, сделав это предложение
в обыкновенном заседании и стараясь, таким образом, упрочить самую легкую обязанность за Лизою, которой он стал не
в шутку бояться. — Я буду месть
комнаты, накрывать на стол, а подавать блюда будет Бертольди, или нет, лучше эту обязанность взять Прорвичу. Бертольди нет нужды часто ходить из
дому — она пусть возьмет на себя отпирать двери.
Зимою madame Мечникова, доживая последнюю сотню рублей, простудилась, катаясь на тройке, заболела и
в несколько дней умерла. Сестре ее нечего было делать
в этой квартире. Она забрала доставшуюся ей по наследству ветхую мебелишку и переехала
в комнату, нанятую за четыре рубля
в одном из разрушающихся деревянных
домов Болотной улицы.
Это болезненное явление приключилось с Белоярцевым вечером на первый, не то на второй день по переходе
в Дом и выражалось столь нестерпимым образом, что Лиза посоветовала ему уйти успокоиться
в свою
комнату, а Абрамовна, постоянно игнорировавшая по своему невежеству всякое присутствие нервов
в человеческом теле, по уходе Белоярцева заметила...
Через час Райнер вошел
в комнату Красина, застав гражданина готовящимся выйти из
дома.
— Все
дома? — спросил он, пробегая
в свою
комнату.
В Доме Согласия могли бы очень долго не хватиться Лизы, которая, выйдя от Евгении Петровны, заехала туда только на минуту, молча прошла
в свою
комнату, молча вышла оттуда и уехала, ничего не сказавши.
В доме шептались, как при опасном больном. Няня обряжала нанятую для Лизаветы Егоровны
комнату; сама Лиза молча лежала на кровати Евгении Петровны. У нее был лихорадочный озноб.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна
в его
доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал
в своей
комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались
в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука
в подвалах превратилась
в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались
в пыль.
Чичиков еще раз окинул
комнату, и все, что
в ней ни было, — все было прочно, неуклюже
в высочайшей степени и имело какое-то странное сходство с самим хозяином
дома;
в углу гостиной стояло пузатое ореховое бюро на пренелепых четырех ногах, совершенный медведь.
Я до вечера просидел
дома, запершись
в своей
комнате. Приходил лакей звать меня к княгине, — я велел сказать, что болен.
Он постучал
в дверь; ему отперла мать. Дунечки
дома не было. Даже и служанки на ту пору не случилось. Пульхерия Александровна сначала онемела от радостного изумления; потом схватила его за руку и потащила
в комнату.
Петр Петрович прошел
в свою
комнату, и через полчаса его уже не было
в доме.