«Может ли быть, — думала она, глядя на поле, засеянное чечевицей, — чтобы добрая, разумная женщина не сделала его на целый век таким, каким он сидит передо мною? Не может быть этого. — А пьянство?.. Да другие еще более его пьют… И разве женщина,
если захочет, не заменит собою вина? Хмель — забвение: около женщины еще легче забываться».
Неточные совпадения
— Monsieur Pomada! [Господин Помада! (франц.)]
Если вы не имеете никаких определенных планов насчет себя, то не
хотите ли вы пока заняться с Леночкой? Она еще мала, серьезно учить ее рано еще, но вы можете ее так, шутя… ну, понимаете… поучивать, читать ей чистописание… Я, право, дурно говорю по-русски, но вы меня понимаете?
Если ж опять кто
хочет видеть дьявола, то пусть возьмет он корень этой травы и положит его на сорок дней за престол, а потом возьмет, ушьет в ладанку да при себе и носит, — только чтоб во всякой чистоте, — то и увидит он дьяволов воздушных и водяных…
Народ говорит, что и у воробья, и у того есть амбиция, а человек, какой бы он ни был,
если только мало-мальски самостоятелен, все-таки не
хочет быть поставлен ниже всех.
— Женни будет с вами делиться своим журналом. А я вот буду просить Николая Степановича еще снабжать Женичку книгами из его библиотечки. У него много книг, и он может руководить Женичку,
если она
захочет заняться одним предметом. Сам я устарел уж, за хлопотами да дрязгами поотстал от современной науки, а Николаю Степановичу за дочку покланяюсь.
— То-то хорошо. Скажи на ушко Ольге Сергеевне, — прибавила, смеясь, игуменья, — что
если Лизу будут обижать дома, то я ее к себе в монастырь возьму. Не смейся, не смейся, а скажи. Я без шуток говорю:
если увижу, что вы не
хотите дать ей жить сообразно ее натуре, честное слово даю, что к себе увезу.
— И вы его можете узнать, — продолжал Арапов,
если только
захотите и дадите слово быть скромным.
Марья Николаевна Брюхачева была очень красива, изящна, грациозна и все, что вы
хотите, но полюбить ее мог только Брюхачев, волочиться за нею могли только пламенные кавалеристы до штаб-офицерского чина. Но зато,
если бы ее девственная юность была обставлена повальяжней, на ней смело мог бы жениться кто-нибудь пофигурнее.
— Весьма замечательная девушка. Я теперь еще о ней не
хочу говорить. Мне нужно прежде хорошенько поэкзаменовать ее, и
если она стоит, то мы должны ею заняться.
— Арестуйте его, — повторила Богатырева. — Я мать, я имею право на моего сына, и
если вы не
хотите сделать ничего в удовлетворение моей справедливой просьбы, то я, мать, сама мать, прошу вас, арестуйте его, чтоб он только ни во что не попался.
— Нет, я не обижаюсь, а только я после этого не
хочу с ним быть в компании,
если он дерется, — отвечал душенька штатский. — Согласитесь, это не всякому же может быть приятно, — добавил он и решительно отправился к выходу.
— У каждой женщины есть своя воля, и каждая сама может распорядиться собою как
хочет. Человек не вправе склонять женщину, точно так же как не вправе и останавливать ее,
если она распоряжается собою сама.
— Люди перед смертью бывают слабы, — начала она едва слышно, оставшись с Лобачевским. — Физические муки могут заставить человека сказать то, чего он никогда не думал; могут заставить его сделать то, чего бы он не
хотел. Я желаю одного, чтобы этого не случилось со мною… но
если мои мучения будут очень сильны…
— Нет, Павел Иванович, — сказал он, — уж
если хотите знать умного человека, так у нас, действительно, есть один, о котором, точно, можно сказать: «умный человек», которого я и подметки не стою.
Он стыдился именно того, что он, Раскольников, погиб так слепо, безнадежно, глухо и глупо, по какому-то приговору слепой судьбы, и должен смириться и покориться пред «бессмыслицей» какого-то приговора,
если хочет сколько-нибудь успокоить себя.
Неточные совпадения
— То есть,
если бы он не так со мной поступил; но он
хочет, как я вижу, знаться судом. Пожалуй, посмотрим, кто выиграет. Хоть на плане и не так ясно, но есть свидетели — старики еще живы и помнят.
Если его спросить прямо о чем-нибудь, он никогда не вспомнит, не приберет всего в голову и даже просто ответит, что не знает, а
если спросить о чем другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с такими подробностями, которых и знать не
захочешь.
В один мешочек отбирают всё целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки,
хотя с виду и кажется, будто бы в комоде ничего нет, кроме белья, да ночных кофточек, да нитяных моточков, да распоротого салопа, имеющего потом обратиться в платье,
если старое как-нибудь прогорит во время печения праздничных лепешек со всякими пряженцами [Пряженцы — «маленькие пирожки с мясом и луком; подается к ним суп или бульон».
У всякого стойло,
хотя и отгороженное, но через перегородки можно было видеть и других лошадей, так что,
если бы пришла кому-нибудь из них, даже самому дальнему, фантазия вдруг заржать, то можно было ему ответствовать тем же тот же час.
И трудолюбивая жизнь, удаленная от шума городов и тех обольщений, которые от праздности выдумал, позабывши труд, человек, так сильно стала перед ним рисоваться, что он уже почти позабыл всю неприятность своего положения и, может быть, готов был даже возблагодарить провиденье за этот тяжелый <урок>,
если только выпустят его и отдадут
хотя часть.