— Вот твой колыбельный уголочек, Женичка, — сказал Гловацкий, введя дочь в эту комнату. — Здесь стояла твоя колыбелька, а материна кровать
вот тут, где и теперь стоит. Я ничего не трогал после покойницы, все думал: приедет Женя, тогда как сама хочет, — захочет, пусть изменяет по своему вкусу, а не захочет, пусть оставит все по-материному.
Неточные совпадения
— Я?..
Тут ждут… идут
вот сейчас… идите…
— Да что
тут за сцены! Велел тихо-спокойно запрячь карету, объявил рабе божией: «поезжай, мол, матушка, честью, а не поедешь, повезут поневоле»,
вот и вся недолга. И поедет, как увидит, что с ней не шутки шутят, и с мужем из-за вздоров разъезжаться по пяти раз на год не станет. Тебя же еще будет благодарить и носа с прежними штуками в отцовский дом, срамница этакая, не покажет. — А Лиза как?
—
Вот живи, Лизочек, — возгласил Егор Николаевич, усевшись отдохнуть на табурете в новом помещении Лизы, когда
тут все уже было уставлено и приведено в порядок.
— Чего? да разве ты не во всех в них влюблен? Как есть во всех. Такой уж ты, брат, сердечкин, и я тебя не осуждаю. Тебе хочется любить, ты
вот распяться бы хотел за женщину, а никак это у тебя не выходит. Никто ни твоей любви, ни твоих жертв не принимает,
вот ты и ищешь все своих идеалов. Какое
тут, черт, уважение. Разве, уважая Лизу Бахареву, можно уважать Зинку, или уважая поповну, рядом с ней можно уважать Гловацкую?
— Какая же
тут причина нужна? Мне очень хорошо теперь у себя дома; я занимаюсь —
вот и вся причина.
— А
тут вот в «Русском вестнике» какой драгоценный вывод в одной статье.
Я вам говорила, что я себя не пощажу,
вот вам и исполнение», да и упала
тут же замертво.
— Да, прежде я жила
вот в этой;
тут гадко, и затвориться даже нельзя было. Я
тут очень много плакала.
Вот ночь, этот льющийся воздух, трепетный, робкий свет, искренний разговор с молодой, чуткой женщиной, —
тут поэзия, а там вон проза.
— Он такой милый; все мы его любим; всегда он готов на всякую услугу, и за тобой он ухаживал, а
тут вдруг налетела та-та-та, и
вот тебе целая вещь.
— Вы — нет, доктор, а
вот Алексей Павлович
тут толчется, и никак его выжить нельзя.
— То-то я и говорю, что мне, при моей полноте, совсем надобны особенные лекарства, потому я, как засну с вечера, очень крепко засну, а как к заутреням в колокол, сейчас у меня вступит против сердца,
тут вот в горле меня сдушит и за спину хватает.
— Батюшки! Батюшки! Русью дух пахнет, и сам Гуфеланд наш здесь! — закричал знакомый голос, прежде чем Розанов успел снять калоши, и вслед за тем старик Бахарев обнял Розанова и стал тыкать его в лицо своими прокопченными усищами. — Ай да Дмитрий Петрович!
Вот уважил, голубчик, так уважил; пойдемте же к нам наверх. Мы
тут, на антресолях.
— Ну
вот. А говорите: умный человек он; какой уж
тут ум.
— Я не переводила Прудона. Я перевожу
тут для одного пошляка-редактора кое-что в газету, из насущного хлеба. А, кстати, чтоб не забыть о Прудоне, —
вот он под табаком.
— Эх, брат, Юстин Феликсович: надо, милый, дело делать, надо трудиться, снискивать себе добрую репутацию,
вот что надо делать. Никакими форсированными маршами
тут идти некуда.
— А
вот где стою,
тут и лягу. Пора спать, матушка, — отнеслась она к Анне Львовне, расстилая тюфячок поперек двери.
— Что ж
тут обсуждать: общее собрание наличных членов, да
вот и все…
—
Вот здесь мы будем спать с тобою, Агата, — говорила Мечникова, введя за собою сестру в свою спальню, — здесь будет наша зала, а
тут твой кабинетец, — докончила она, введя девушку в известную нам узенькую комнатку. — Здесь ты можешь читать, петь, работать и вообще делать что тебе угодно. В своей комнате ты полная госпожа своих поступков.
— Нарочно чертов сын заховался, — отвечал Бачинский. — А здесь самое первое место для нас. Там сзади проехали одно болото,
тут вот за хатою, с полверсты всего, — другое, а уж
тут справа идет такая трясина, что не то что москаль, а и сам дьявол через нее не переберется.
— Нет,
тут вот она (Помада потрогал себя правою рукою за грудь)… я ее чувствую… Смерть чувствую, — произнес он с очевидной усталостью.
— Ну
вот! Вы говорите почти, а Женни смотрит какими-то круглыми глазами, точно боится, что я от денег в обморок упаду, — забавные люди!
Тут не может быть никакого почти, и отказал, так, значит, начисто отказал.
—
Вот тут, через три дома, — хлопотал он, — дом Козеля, немца, богатого… Он теперь, верно, пьяный, домой пробирался. Я его знаю… Он пьяница… Там у него семейство, жена, дети, дочь одна есть. Пока еще в больницу тащить, а тут, верно, в доме же доктор есть! Я заплачу, заплачу!.. Все-таки уход будет свой, помогут сейчас, а то он умрет до больницы-то…
Неточные совпадения
Аммос Федорович (в сторону).
Вот выкинет штуку, когда в самом деле сделается генералом!
Вот уж кому пристало генеральство, как корове седло! Ну, брат, нет, до этого еще далека песня.
Тут и почище тебя есть, а до сих пор еще не генералы.
Хлестаков (храбрясь).Да
вот вы хоть
тут со всей своей командой — не пойду! Я прямо к министру! (Стучит кулаком по столу.)Что вы? что вы?
Г-жа Простакова (с веселым видом).
Вот отец!
Вот послушать! Поди за кого хочешь, лишь бы человек ее стоил. Так, мой батюшка, так.
Тут лишь только женихов пропускать не надобно. Коль есть в глазах дворянин, малый молодой…
Бросились они все разом в болото, и больше половины их
тут потопло («многие за землю свою поревновали», говорит летописец); наконец, вылезли из трясины и видят: на другом краю болотины, прямо перед ними, сидит сам князь — да глупый-преглупый! Сидит и ест пряники писаные. Обрадовались головотяпы:
вот так князь! лучшего и желать нам не надо!
— Знаю, есть такой, — отвечал рукосуй, —
вот идите прямо через болото, как раз
тут.