Неточные совпадения
— И я, maman, сама стыжусь беспрестанных размолвок и страдаю от них больше,
чем он. Верьте,
что я тысячу раз сама охотнее просила бы у него извинения… я сделала бы все,
чего бы он только захотел, если
б я… была виновата!
— Если ты думал,
что я тебя выписывала сюда по сердечным делам, то ты очень ошибался. Я, cher ami, [дорогой друг (франц.).] стара для этих дел — мне скоро двадцать восемь лет, да и потом, если
б уж лукавый попутал, то как бы нибудь и без вас обошлась.
— Смотри, — она стала загибать один по одному пальцы на левой руке, — генерал Синтянин предатель, но его опасаться особенно нечего; жена его — это женщина умная и характера стального; майор Форов — честность, и жена его тоже; но майора надо беречься; он бывает дурацки прям и болтлив; Лариса Висленева… я уже сказала,
что если
б я была мужчина, то я в нее бы только и влюбилась; затем Подозеров…
— Свидетельствуюсь всем,
что мне тебя от души жалко, и если
б я мог тебе помочь, — я бы охотно помог тебе.
Все,
что Горданов говорил Висленеву насчет своей готовности возить на себе своих собственных лошадей, если
б они платили, все это была сущая правда.
— А если
б и так? Если
б это и каприз? Так вы еще не знали,
что такая женщина, как я, имеет право быть капризною? Так вы, прежде
чем что-либо между нами, уже укоряете меня в капризах? Прощайте!
Если
б он был подвержен самым грубым страстям и порокам, я бы их так не страшилась; если
б он был жесток, я бы надеялась смягчить его; если
б он был корыстолюбив, я бы уповала подавить в нем эту страсть; если
б он имел позорные пристрастия к вину или к картам, я бы старалась заставить его их возненавидеть; если
б он был развратен, я бы надеялась устыдить его; но у него не было брошено якоря ни во
что; он тянулся за веяниями, его сфера была разлад, его натура была безнатурность, его характер был бесхарактерность.
Что же, если
б она, эта страдалица, взглянула теперь в мое сердце?
— Нет, вы очень ошибаетесь. В вас говорит теперь жалость и сострадание ко мне, но все равно. Если
б я не надеялся найти в себе силы устранить от вас всякий повод прийти со временем к сожалению об этой ошибке, я бы не сказал вам того,
что скажу сию секунду. Отвечайте мне прямо: хотите ли вы быть моею женой?
— Какая подлость? Никакой я тут подлости не вижу. Вольно же мужчине делать глупость — жениться, — к бабе в батраки идти; а женщины дуры были бы, если
б от этого счастья отказывались. В
чем же тут подлость? Это принятие подданства, и ничего больше.
Это, разумеется, было очень неприятно и само по себе, потому
что добрый и любящий Жозеф ожидал совсем не такого свидания, но сюда примешивалась еще другая гадость: Глафира пригласила его налету ехать за нею в Прагу,
что Жозеф, конечно, охотно бы и исполнил, если
б у него были деньги, или была, по крайней мере, наглость попросить их тут же у Глафиры; но как у Иосафа Платоновича не было ни того, ни другого, то он не мог выехать, и вместо того, чтобы лететь в Прагу с следующим поездом, как желало его влюбленное сердце, он должен был еще завести с Глафирой Васильевной переписку о займе трехсот гульденов.
Висленев, слыша эти распоряжения, усугублял свое молчаливое неудовольствие, не захотел окинуть глазом открытую пред ним мансарду верхнего этажа и за то был помещен в такой гадостной лачуге,
что и Бодростина, при всей своей пренебрежительности к нему, не оставила бы его там ни на одну минуту, если
б она видела эту жалкую клетку в одно низенькое длинное окошечко под самым склоном косого потолка.
Зачем же, почему и для
чего это ей, если
б она мною не интересовалась?..
«Она вас не привлечет ни к какой ответственности, потому
что я верно расчел мои средства, — писал Подозеров, — но если
б и встретилась какая-нибудь неточность в моем расчете, то кому же ближе вас пособить поправить это дело вашей сестры?»
— Другое дело, — барабанил он, — если
б я на слова его превосходительства,
что все нетерпимое Александрой Ивановной скверно или мерзко, ответил ему,
что и терпимое ею не всегда вполне превосходно,
чему он сам может служить лучшим доказательством, но я ведь этого не сказал.
— А если
б это было нужно для блага того… ну того, кого вы любите,
что ли?
Этот неловкий вопрос бросил некоторый свет на то,
что сделано с бедной Ларой. Александра Ивановна поспешила ответить,
что она об этом не думала, но
что, вероятно, если
б оказалось,
что ее бог наказал человеком, который, принявши от нее любовь, еще готов принять и даже потребовать ее отречения от любви к нему для его счастия, то она бы… пропала.
— C'est vrai, c'est justement vrai, mais si j'étais а votre place… Mille pardons, [Это верно, совершенно верно, но если
б я был на вашем месте… тысяча извинений (франц.).] но мне… кажется,
что надо начинать не с расспросов: во всяком случае первое дело фрапировать и il me vient une ideé… [Мне пришла идея… (франц.).]
— Mersi; он тоже очень будет рад вас видеть: он даже вчера о вас вспоминал. Ему хотелось взглянуть на Петербург, а главное,
что ему хотелось достать себе хороший образ Христа, и он все говорил,
что вот вы бы, как любитель искусства, могли
б ему помочь в этом. Но
что же вы сами:
что вы и как вы?
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда
б в моей лишь было власти, // Я предпочла
б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Он так привык теряться в этом, //
Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то
б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в то время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
Когда
б он знал, какая рана // Моей Татьяны сердце жгла! // Когда бы ведала Татьяна, // Когда бы знать она могла, //
Что завтра Ленский и Евгений // Заспорят о могильной сени; // Ах, может быть, ее любовь // Друзей соединила
б вновь! // Но этой страсти и случайно // Еще никто не открывал. // Онегин обо всем молчал; // Татьяна изнывала тайно; // Одна бы няня знать могла, // Да недогадлива была.
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно
б, это было смело, // Описывать мое же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском нет; // А вижу я, винюсь пред вами, //
Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо
б меньше мог // Иноплеменными словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
К ней дамы подвигались ближе; // Старушки улыбались ей; // Мужчины кланялися ниже, // Ловили взор ее очей; // Девицы проходили тише // Пред ней по зале; и всех выше // И нос и плечи подымал // Вошедший с нею генерал. // Никто
б не мог ее прекрасной // Назвать; но с головы до ног // Никто бы в ней найти не мог // Того,
что модой самовластной // В высоком лондонском кругу // Зовется vulgar. (Не могу…