Неточные совпадения
Бодростина завела руку за голову Горданова и поставила ему
с затылка
пальцами рожки.
И
с этим Висленев тихо, на цыпочках подкрался к кусту и, разведя свои руки в разные стороны, кольнул сидящую фигуру под бока
пальцами, и вслед за тем раздались два разные восклика отчаянного перепуга.
Глафира была бледна как плат, но Ропшин этого не заметил, потому что на ее лицо падало отражение красной шали. Он наклонился к ногам окаменевшей Глафиры, чтобы поднять лист. Бодростина в это мгновение встрепенулась и
с подкупающею улыбкой на устах приподняла от ног своих этого белого юношу, взяв его одним
пальцем под его безволосый подбородок.
С этим он полудружески, полупрезрительно толкнул Ванскок двумя
пальцами в плечо и, свистнув могучего Иогана
с острова Эзеля, крикнул ему: «Выпусти госпожу!» — повернулся и ушел.
По прошествии десяти месяцев Ропшин доставил Глафире Васильевне копию
с завещания Бодростина, вверенного его скромности, и был награжден за это прикосновением белого
пальца Глафиры Васильевны к его подбородку.
— Да, в это время не являлся. После они очень бедно где-то жили в Москве, в холодном доме. Однажды, оставив сына
с нянькой в комнате потеплее, Спиридонов сам лег в зале на стульях. Утром пришли, а там лежит один труп: вид покойный, и
пальцы правой руки сложены в крест. Женины родные хотели его схоронить
с парадом, но Испанский Дворянин этого не позволил.
— Ну, да! вот так мы всегда: все скандалов боимся, а мерзавцы, подобные Гордашке, этим пользуются. А ты у меня, Сойга Петровна! — воскликнула майорша, вдруг подскочив к Ларисе и застучав
пальцем по своей ладони, — ты себе смотри и на ус намотай, что если ты еще где-нибудь
с этим Гордашкой увидишься или позволишь ему к себе подойти и станешь отвечать ему… так я… я не знаю, что тебе при всех скажу.
Вера тихо указала
пальцем на угол протертого полотна в портрете: тут теперь была прореха и
с испода значок от долго здесь лежавшего кольца.
и
с этими словами, она вдруг сделала порывистое движение вперед и, стукнув три раза кряду похолодевшими белыми
пальцами в жаркий лоб Горданова, прошептала...
Но Глафира быстрым движением отбросила от себя обвившие ее руки Горданова и, погрозив ему
с улыбкой
пальцем, подавила пуговку электрического звонка и сама отошла и стала против зеркала.
— Это так и должно быть, — произнес, возведя к небу резко очерченные темною каемочкой глаза, тихий отец парижских спиритов и, заложив по своей привычке левую руку за борт доверху застегнутого длиннополого коричневого сюртука, положил два
пальца правой руки на руку тощего молодого человека
с зеленовато-желтым лицом и некоторым намеком на бакенбарды.
Глафира при этом воспоминании даже вся покраснела, сжала кулаки и, скрипнув зубами, почувствовала неодолимое и страстное желание впиться своими
пальцами в его шею и задушить его, как она едва этого не сделала полгода тому назад в Москве, при воспоминании, что он не только убил душевно ее самое, но и старался физически убить Подозерова, единственного человека, чья нравственная чистота влекла ее порой к примирению
с оскорбленным ею и отворачивающимся от нее человеческим миром.
Она вздохнула, оглянулась вокруг по пустому покою и, хрустнув
пальцами схваченных рук, бросила их
с досадой на колени и, закрыв глаза, опустила голову и задремала.
— Взметался нйжить… чего мечешься? — заговорил вдруг, входя, Сид Тимофеич и, подойдя к покойнику
с правой стороны, он покрыл его лицо, потом хотел было поправить руку, но, заметив замерзший в ней пучок сухой травы, начал ее выдергивать, говоря: «Подай! тебе говорю, подай, а то ругать стану».
С этим он начал выколупывать
пальцем траву, и вдруг громко рассмеялся.
— Нет, не подозревают, — отвечал, ощелкивая
пальцы, Ворошилов, — а недоумевают,
с чего и
с кого начать, да и где начало-то — не видят.
Одну из них, богиню Молчания,
с пальцем на губах, привезли было и поставили; но ей в тот же день дворовые мальчишки отбили нос, и хотя соседний штукатур брался приделать ей нос «вдвое лучше прежнего», однако Одинцов велел ее принять, и она очутилась в углу молотильного сарая, где стояла долгие годы, возбуждая суеверный ужас баб.
Да, эта совокупность ужасна; эта кровь, эта
с пальцев текущая кровь, белье в крови, эта темная ночь, оглашаемая воплем «отцеубивец!», и кричащий, падающий с проломленною головой, а затем эта масса изречений, показаний, жестов, криков — о, это так влияет, так может подкупить убеждение, но ваше ли, господа присяжные заседатели, ваше ли убеждение подкупить может?
Неточные совпадения
Задумчивость, ее подруга // От самых колыбельных дней, // Теченье сельского досуга // Мечтами украшала ей. // Ее изнеженные
пальцы // Не знали игл; склонясь на пяльцы, // Узором шелковым она // Не оживляла полотна. // Охоты властвовать примета, //
С послушной куклою дитя // Приготовляется шутя // К приличию, закону света, // И важно повторяет ей // Уроки маменьки своей.
— Как он может этак, знаете, принять всякого, наблюсти деликатность в своих поступках, — присовокупил Манилов
с улыбкою и от удовольствия почти совсем зажмурил глаза, как кот, у которого слегка пощекотали за ушами
пальцем.
— Пожалуте-с, пожалуте-с! — говорил у суконной лавки, учтиво рисуясь,
с открытою головою, немецкий сюртук московского шитья,
с шляпой в руке на отлете, только чуть державший двумя
пальцами бритый круглый подбородок и выраженье тонкости просвещенья в лице.
В то время, когда один пускал кудреватыми облаками трубочный дым, другой, не куря трубки, придумывал, однако же, соответствовавшее тому занятие: вынимал, например, из кармана серебряную
с чернью табакерку и, утвердив ее между двух
пальцев левой руки, оборачивал ее быстро
пальцем правой, в подобье того как земная сфера обращается около своей оси, или же просто барабанил по табакерке
пальцами, насвистывая какое-нибудь ни то ни се.
Стоит, то позабываясь, то обращая вновь какое-то притупленное внимание на все, что перед ним движется и не движется, и душит
с досады какую-нибудь муху, которая в это время жужжит и бьется об стекло под его
пальцем.