Неточные совпадения
Здесь,
спиной к драпировке, а лицом к двери, за небольшим письменным столом, покрытым в порядке разложенными кипами бумаг, сидел генерал: он был немного лыс, с очень добрыми, но привыкшими гневаться
серыми глазками. При входе Бодростиной, генерал читал и подписывал бумаги, не приподнялся и не тронулся с места, а только окинул гостью проницательным взглядом и, протянув ей левую руку, проговорил...
Но вот схватил он за складки еще одну
серую шинель, повернув ее лицом к месяцу, припал ухом к груди и, вскинув мертвеца на
спину, побежал с ним, куда считал безопаснее; но откуда ни возьмись повернул на оставленное поле новый вражий отряд, и наскочили на Сида уланы и замахнулись на его ношу, но он вдруг ужом вывернулся и принял на себя удар; упал с ног, а придя в себя, истекая кровью, опять понес барина.
За спиной редактора стоял шкаф, тесно набитый книгами, в стеклах шкафа отражалась
серая спина, круглые, бабьи плечи, тускло блестел голый затылок, казалось, что в книжном шкафе заперт двойник редактора.
Под утро по совершенно бессонной Москве, не потушившей ни одного огня, вверх по Тверской, сметая все встречное, что жалось в подъезды и витрины, выдавливая стекла, прошла многотысячная, стрекочущая копытами по торцам змея Конной армии. Малиновые башлыки мотались концами на
серых спинах, и кончики пик кололи небо. Толпа, мечущаяся и воющая, как будто ожила сразу, увидав ломящиеся вперед, рассекающие расплеснутое варево безумия шеренги. В толпе на тротуарах начали призывно, с надеждою, выть.
Через две недели я не мог понять, как я мог смешивать двух своих соседей: одного, шедшего рядом со мною, и другого, шедшего рядом с обладателем
серой спины, бывшей постоянно перед моими глазами.
Неточные совпадения
Остановясь против смутившейся княжны и заложив руки за
спину, он уставил на нее мутно-серые глаза и произнес хриплым дишкантом:
Его разбудили дергающие звуки выстрелов где-то до того близко, что на каждый выстрел стекла окон отзывались противненькой, ноющей дрожью, и эта дрожь отдавалась в коже
спины, в ногах Самгина. Он вскочил, схватил брюки, подбежал к ледяному окну, — на улице в косых лучах утреннего солнца прыгали какие-то
серые фигуры.
Было нечто очень жуткое, угнетающее в безмолвном движении тысяч
серых фигур, плечи,
спины солдат обросли белым мохом, и вьюга как будто старалась стереть красные пятна лиц.
Гроб торопливо несли два мужика в полушубках, оба, должно быть, только что из деревни: один — в
серых растоптанных валенках, с котомкой на
спине, другой — в лаптях и пестрядинных штанах, с черной заплатой на правом плече.
Они толпились на вокзале, ветер гонял их по улицам, группами и по одному, они шагали пешком, ехали верхом на лошадях и на зеленых телегах, везли пушки, и всюду в густой, холодно кипевшей снежной массе двигались, мелькали
серые фигуры, безоружные и с винтовками на плече, горбатые, с мешками на
спинах.