За спиной редактора стоял шкаф, тесно набитый книгами, в стеклах шкафа отражалась
серая спина, круглые, бабьи плечи, тускло блестел голый затылок, казалось, что в книжном шкафе заперт двойник редактора.
Неточные совпадения
— Закройте окно, а то налетит
серая дрянь, — сказала она. Потом, прислушиваясь к спору девиц на диване, посмотрев прищуренно в широкую
спину Инокова, вздохнула...
Вдоль стены — шесть корчаг, а за ними, в углу на ящике, сидел, прислонясь к стене затылком и
спиною, вытянув длинные, тонкие ноги верблюда, человек в
сером подряснике.
Гроб торопливо несли два мужика в полушубках, оба, должно быть, только что из деревни: один — в
серых растоптанных валенках, с котомкой на
спине, другой — в лаптях и пестрядинных штанах, с черной заплатой на правом плече.
Его разбудили дергающие звуки выстрелов где-то до того близко, что на каждый выстрел стекла окон отзывались противненькой, ноющей дрожью, и эта дрожь отдавалась в коже
спины, в ногах Самгина. Он вскочил, схватил брюки, подбежал к ледяному окну, — на улице в косых лучах утреннего солнца прыгали какие-то
серые фигуры.
Открыв глаза, Самгин видел сквозь туман, что к тумбе прислонился, прячась, как зверушка,
серый ботик Любаши, а опираясь
спиной о тумбу, сидит, держась за живот руками, прижимая к нему шапку, двигая черной валяной ногой, коротенький человек, в мохнатом пальто; лицо у него тряслось, вертелось кругами, он четко и грустно говорил...
Слабенький и беспокойный огонь фонаря освещал толстое, темное лицо с круглыми глазами ночной птицы; под широким, тяжелым носом топырились густые,
серые усы, — правильно круглый череп густо зарос енотовой шерстью. Человек этот сидел, упираясь руками в диван,
спиною в стенку, смотрел в потолок и ритмически сопел носом. На нем — толстая шерстяная фуфайка, шаровары с кантом, на ногах полосатые носки; в углу купе висела
серая шинель, сюртук, портупея, офицерская сабля, револьвер и фляжка, оплетенная соломой.
Вошла Марина в
сером халате, зашпиленном английскими булавками, с полотенцем на шее и распущенными по
спине волосами, похожая на княжну Тараканову с картины Флавицкого и на уголовную арестантку; села к столу, вытянув ноги в бархатных сапогах, и сказала Самгину...
Тогда Самгин, пятясь, не сводя глаз с нее, с ее топающих ног, вышел за дверь, притворил ее, прижался к ней
спиною и долго стоял в темноте, закрыв глаза, но четко и ярко видя мощное тело женщины, напряженные, точно раненые, груди, широкие, розоватые бедра, а рядом с нею — себя с растрепанной прической, с открытым ртом на
сером потном лице.
Они толпились на вокзале, ветер гонял их по улицам, группами и по одному, они шагали пешком, ехали верхом на лошадях и на зеленых телегах, везли пушки, и всюду в густой, холодно кипевшей снежной массе двигались, мелькали
серые фигуры, безоружные и с винтовками на плече, горбатые, с мешками на
спинах.
Было нечто очень жуткое, угнетающее в безмолвном движении тысяч
серых фигур, плечи,
спины солдат обросли белым мохом, и вьюга как будто старалась стереть красные пятна лиц.
Под утро по совершенно бессонной Москве, не потушившей ни одного огня, вверх по Тверской, сметая все встречное, что жалось в подъезды и витрины, выдавливая стекла, прошла многотысячная, стрекочущая копытами по торцам змея Конной армии. Малиновые башлыки мотались концами на
серых спинах, и кончики пик кололи небо. Толпа, мечущаяся и воющая, как будто ожила сразу, увидав ломящиеся вперед, рассекающие расплеснутое варево безумия шеренги. В толпе на тротуарах начали призывно, с надеждою, выть.
Неточные совпадения
Остановясь против смутившейся княжны и заложив руки за
спину, он уставил на нее мутно-серые глаза и произнес хриплым дишкантом:
Петухи рванулись — и через минуту большой красный петух разорвал шпорами ноги
серому, так что тот упал на
спину, а ноги протянул кверху.
Сначала шли каторжные мужчины, все в одинаковых
серых штанах и халатах с тузами на
спинах.
И гремят ручными и ножными кандалами нескончаемые ряды в
серых бушлатах с желтым бубновым тузом на
спине и желтого же сукна буквами над тузом: «С. К.».
В голове партии, звеня ручными и ножными кандалами, идут каторжане в
серых бушлатах с бубновым желтого сукна тузом на
спине, в
серых суконных бескозырках, из-под которых светится половина обритой головы.